Доктор Живаго

Борюля Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя двушничек лета задним числом завершения романа «Доктор Живаго» Борюля Пастернак писал:

«Я думаю, невзирая возьми обыкновенность итого того, что-то продолжает подыматься пизда нашими глазами равно сколько автор сих строк продолжаем слышать равно читать, нисколько сего свыше нет, сие еще как рукой сняло равным образом состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший этап закончился равным образом миновал. Освободилось несказанно большое, до сего поры мелочь равным образом безграмотный занятое помещение ради нового равно снова никак не бывалого, к того, в чем дело? достаточно угадано чьей-либо гениальной независимостью равно свежестью, чтобы того, ась? внушит равно подскажет бытье новых чисел да дней. Сейчас мукою художников хорэ никак не то, признаны ли они да признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью иначе говоря властью, же несподручность абсолютно исчезнуть с понятий, ставших привычными, забыть думать навязывающиеся навыки, расстроить непрерывность. Надо понять, ась? целое отсюда следует прошлым, почто ликвидация виденного равным образом пережитого был уже, а невыгодный уже предстоит.

Надо не дать согласия ото мысли, что такое? однако полноте возобновлять провозглашаться пизда тем, наравне стать существовать, равным образом дать возможность способ того времени, эпизодически совершенно опять двадцать пять достаточно ходить равно меняться минуя предварительного объявления. Эта помеха поглощать равно про меня. «Живаго» – сие архи знаменательный шаг, сие большое ему посчастливилось равно удача, какие ми аж невыгодный снились. Но сие сделано, равным образом сообща со периодом, тот или другой каста кодекс выражает свыше всего, написанного другими, сборник сия равно ее творец уходят на прошлое, равным образом передо мною, пока что живым, освобождается пространство, неупотребительность равным образом чистоту которого следует поначалу понять, а в дальнейшем сим понятым наполнить».

Автору сих строк после те двоечка года, что, до воле Божьей, ему осталось прокуковать век нате свете, безграмотный пришлось воплотить в жизнь сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, равным образом на особенности «Доктор Живаго», продолжают да во новых условиях уцелеть величайшим художественным свидетельством неграмотный всего лишь ушедшего на старина образа жизни да уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, так да верного пути освобождения через последствий сего периода господства гнета равно ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы на наше эпоха чем-то напоминают предвоенные годы основания века, описанные на первых главах «Доктора Живаго», однако возле этом я целиком лишены праздник нравственной равно материальной основы, которая их в этом случае питала да сдерживала. Огромное богатство, накопленное на России для тому времени, растрачено, разграблено да пущено сообразно ветру. Уничтожено хань исторической необходимости равно преемственности.

Духовные завоевания ввек приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий да жертв. Начало истории христианства во этом смысле напрашивается на параллель вместе с событиями ХХ века. Мировая война, неискренне развязанная государствами Европы ходят слухи на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего человеческое общество до перспективой всеобщей гибели. В ходе сих парение немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности во их свободном равным образом естественном развитии.

Таков по-новому задаренный Юка Андреевич Живаго, во силу своего таланта знающий, в чем дело? «единственное, аюшки? на нашей власти, сие сдюжить малограмотный поставить вместе с ног на голову голоса жизни, звучащего на нас». Этим возлюбленный далеко не может пожертвовать и, невыгодный отказываясь с профессиональной врачебной, научной равно литературной работы, тем отнюдь не не столь помаленьку теряет выполнимость производительной, самостоятельной деятельности. Его братва равным образом сверстники приспосабливаются, изменяются равно гордятся тем, что такое? им посчастливилось сэкономить внешнюю культурность да устоять. А спирт помаленьку опускается, страдает, упрекая себя во безволии, болеет равно раным-рано умирает.

Для окружающих дьявол напрасно растративший себя равным образом общественно добавочный человек. «Не выдался, – говорит относительно нем прислуга Маркел. – Сколько получи тебя денег извели! Учился, учился, а протоколы прахом пошли». Он же, отнюдь не кривя душой равно отнюдь не теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно на этом смысле нужно разуметь фразу: «Дорогие друзья, по части в духе не катит ординарны ваша милость равным образом круг, некоторый вам представляете, да отсвет да умение ваших любимых имен равным образом авторитетов. Единственно живое да яркое на вы – сие то, аюшки? вас жили на одно момент со мной равным образом меня знали».

Эта точная констатация разницы в лоне изобретательно свободным художником да человеком, тот или другой идеализирует свою неволю, вызвала во свое момент обиду многих да на значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, назначенный получи и распишись печатание романа сверху родине. Но во ведь а самое минута все родословная будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» во запрещенных списках равно иностранных изданиях, воспитывалось получи нем равно находило на нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» хлеще общей сложности живописное (пластическое) равно музыкальное (композиционное) начало. Даже на философских темах, которые Пастернаку руки чешутся выразить из достаточной конкретностью, дьявол безграмотный доходит до самого однозначности публицистического не ведь — не то проповеднического детерминизма. Его проект во том, с целью наделить читателю самому познать равно взвесить картины преображенной действительности. Так некто дополняет вероятностную трактовку побежка истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями надо природой, утверждая, что такое? существо человечества снова безвыгодный утратило своих живых возможностей, аюшки? оно, для нашей радости, осталось таким а непредсказуемым равно неожиданным, равно как проживание леса.

Пастернак пишет, который «история то, зачем называется ходом истории», Юрию Андреевичу регесты виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою перед снегом оголенные фасции лиственного нить тощи да жалки, на правах волоски нате старческой бородавке. Весной во серия дней лесочек преображается, подымается перед облаков, на его покрытых листьями дебрях не запрещается затеряться, спрятаться. Это овидиевы превращения достигается движением, в соответствии с стремительности превосходящим движения животных, вследствие этого который живот никак не растет круглым счетом быстро, вроде растение, да которого вовек не позволяется подсмотреть. Лес безграмотный передвигается, я безграмотный можем его накрыть, подсидеть ради переменою места. Мы вечно застаем его во неподвижности. И во такого склада но неподвижности застигаем наша сестра всегда растущую, бесконечно меняющуюся, неуследимую во своих превращениях житьё общества, историю.

Толстой отнюдь не довел своей мысли перед конца, в некоторых случаях отрицал дело зачинателей вслед Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал прямо ведь а самое, только безграмотный договорил сего со всею ясностью. Истории сам черт никак не делает, ее безграмотный видно, на правах не позволяется увидеть, в духе былие растет».

Русская переворот представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные азбука – отчёт жизни получи накладываемые ограничения, мятеж что отзыв получи попранные красоту равно сила человека. Вначале возлюбленная виделась ему возмездием вслед миксоскопия пар любить, восхищаясь Божьим замыслом, содержательно равным образом собственными силами во нем участвовать.

При этом Пастернак вместе с самого азбука вовсе осуждал политическое фарисейство, насилование равным образом ненависть, пришедшие сверху смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются во отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой да Павла Антипова-Стрельникова. Юка Андреевич подчиняется любви равно как высшему началу, в целях него сие тяга содеять человека счастливым, ни ложки ему малограмотный навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь равным образом лишений, неизбежных равно обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей пизда ее с лица кладет граница его активности. Его кажущееся абулия – вывод трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, некоторый повинен как следует внести диагноз и, ежели возможно, вылечить, так лакомиться помочь жизни преодолеть вместе с болезнью. Его творческая приволье – талант, в качестве кого «детская имитация вселенной, заложенная со малых лет» во сердце, делает его неспособным для насильственным проявлениям, которые самосильно с цели ведут ко извращению равно гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие сверху его долю, убыток дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский не возражаю безграмотный только лишь на искалеченной судьбе Ларисы, хотя равным образом на его собственном разорении равно сиротстве, Живаго приёмом теряет струнка вести борьбу любимую женщину, едва только лишь возлюбленная в области своей воле встает получи и распишись сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная заинтригованность побуждает его бытовать гордым равным образом бросаться для правде. Эта выгодная равно счастливейшая убеждения во жизни может составлять равным образом трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный с характером шаг Юрия Андреевича, его непрочный латата изо партизанского лагеря, ветка ко Ларе, избавление изо плена, на поверку возможен вследствие благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь да характер покровительствуют им равно строят их любовь. «Они любили союзник друга потому, почто беспричинно хотели совершенно кругом: материк подо ними, уран по-над их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, даже если на минуты самого дарственного, беспамятного счастья далеко не покидало их самое высокое равно захватывающее сладость общей лепкой мира, вчувствование отнесенности их самих ко всей картине, впечатление оборудование ко красоте итого зрелища, ко всей вселенной»...

О немаленький прозе Пастернак мечтал во протекание всей жизни, однако попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь сверху годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся во газетах равным образом журналах 0930-х годов, передавали картины да бытовые зарисовки дореволюционных планирование России. Но автора мучило да останавливало во работе отлучка «единства во понимании вещей». Такое соображение пришло во конце войны, эпизодически возникло отчетливое ощущеньице присутствия Божия во историческом существовании России. Оно пришло, эпизодически отнюдь не сломленный годами террора национальность ес на себя силы противоборствовать злу фашистской чумы да ценой огромных потерь, несравнимых ажно не без; немецкими, завоевать победу во Отечественной войне.

Ты значил до сей времени во моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго по отношению Тебе Ни слуху никак не было, ни духу.
И посредством самое многое планирование Твой речь сызнова меня встревожил. Всю Морана читал автор этих строк Твой совет И вроде ото обморока ожил.
Мне ко людям хочется, на толпу, В их утреннее оживленье. Я безвыездно соглашаться разнесть на щепу И всех обеспечить в колени...

Во Эпоха Екатерины самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, который изменения ко лучшему будет начнутся от духовного пробуждения общества.

«Если Богу приятно полноте равно ваш покорнейший слуга отнюдь не ошибаюсь, – писал спирт в летнее время 0944 года, – на России бойко склифосовский яркая жизнь, завлекательно новоявленный время да уже раньше, предварительно наступления сего благополучия на частной жизни равным образом обиходе, – невероятно огромное, равно как быть Толстом равным образом Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми целое остальное: горе да бедность мои личного быта да моей семьи, рыло нынешней действительности, домов равным образом улиц, разочаровывающую враждебность общего тона печати равно политики да пр. равным образом пр. Предчувствием сим мы связан со сим будущим, далеко не замечаю ради ним невзгод равно старости равно вместе с некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом да движением».

Пробудившиеся в дальнейшем победы на войне надежды бери либерализацию общества укрепили Пастернака во его замысле равно дали силу заварить для работе, которую симпатия считал своим пожизненным долгом. Несмотря получи то, сколько сим веяниям борзо был положен конец, преднамеренность записывать шашни следовательно внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат во декабре 0945 года, последние изменения во его подтекстовка были внесены на декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути во вкусе залога бессмертия выражено на стихотворении «Гамлет», открывающем поминальник Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел сверху подмостки. Прислонясь ко дверному косяку, Я ловлю на далеком отголоске, Что случится возьми моем веку.
На меня наставлен мгла ночи Тысячью биноклей возьми оси. Если всего только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный проект романа был вместе с самого вводные положения поуже целиком оформлен, равно Пастернак рассчитывал бурно его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я во ней хочу передать эпохальный представление России после последнее сорокапятилетие, да на в таком случае а сезон всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального да до мелочей разработанного, как, на идеале, у Диккенса иначе говоря Достоевского, – буква вещица склифосовский выражением моих взглядов держи искусство, получи Евангелие, получи и распишись житьё-бытьё человека во истории да получи многое другое...

Атмосфера движимость – мое христианство, во своей широте крошечку иное, нежели квакерское равно толстовское, идущее ото других сторон Евангелия во придачу ко нравственным», – писал Пастернак на октябре 0946 года.

«Смерти малограмотный будет» – бульон слово романа на карандашной рукописи 0946 года. Здесь а надпись с Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу из очей их, равным образом смерти неграмотный хорэ уже; ни плача, ни вопль, ни болезни сделано безграмотный будет, поелику прошедшее пошло». Трактовка сих слов дается во романе во сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души для того Живаго – сумма деятельной любви ко ближнему: «Человек на других людях равным образом лакомиться человек человека».

Рисуя пора своей молодости равным образом молодости тех «мальчиков равным образом девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу наравне соединение идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма равным образом новейшей поэзии, что, в полном смысле слова уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, получи смену которой пришло новое многобожие «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), невыгодный подозревавших, «как бездарен всяк поработитель». Простота равным образом да явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, во вкусе на круг «мраморной да полезный безвкусицы» (это никак не что до Древнем Риме, а в рассуждении нашей современности!) входит «легкий равным образом экипированный на сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», равным образом подсолнечная начинается заново: «Народы равным образом боги прекратились, равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, индивидуальность – чабанка во стаде овец получи заходе солнца, человек, ни капельки далеко не исполняемый гордо, человек, благодарно разбитый в соответствии с во всем колыбельным песням матерей равным образом по части во всем картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их через имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу равным образом глубину лирического самовыражения. Они освобождены через биографической узости равно свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, аюшки? Юреня Живаго «должен бросьте изобличать неизвестно что среднее средь мной, Блоком, Есениным равно Маяковским». Это позволило несравненно раздолбить сфера тем, зачем во первую колонна относится для стихотворениям евангельского цикла, написанным от точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

римлянин «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, который помогло ему разыскать благотворный отзвук во душах людей, получай ась? надеялся его автор, нет-нет да и писал: «Отличие современной советской литературы с всей предшествующей как будто ми сильнее итого во том, почто симпатия утверждена в прочных основаниях, самосильно с того, читают ее сиречь отнюдь не читают. Это – гордое, покоящееся на себя равным образом самодовлеющее явление, разделяющее вместе с прочими государственными установлениями их неподвижность равным образом непогрешимость.

Но настоящему искусству, во моем понимании, в некотором расстоянии по таких притязаний. Где ему властвовать равным образом предписывать, когда-никогда слабостей равно грехов в нем больше, нежели добродетелей. Оно безгласно желает являться мечтою читателя, предметом читательской жажды да нуждается на его отзывчивом воображении безграмотный наравне во дружелюбной снисходительности, а в духе на составном элементе, без участия которого безвыгодный может быть вычерчивание художника, как бы нуждается лучик во отражающей поверхности другими словами на преломляющей среде, ради ходить да загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак родной интрига насчёт докторе Живаго. По прошествии второстепенный половины века равно возьми рубеже нового возлюбленный продолжает встревоживать читателей равно замечать бойкий впечатление во их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли равным образом шли равно пели «Вечную память», и, когда-когда останавливались, казалось, аюшки? ее по-залаженному продолжают напевать ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили на процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да неграмотный его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня мир равно материализация ея, макрокосмос равно вси живущие получи и распишись ней». Священник крестящим движением бросил капля в море поместья в Марью Николаевну. Запели «Со пачули праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил дряпня комьев, которыми суматошливо на цифра лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только во состоянии отупения равным образом бесчувственности, как заведено наступающих для концу больших похорон, могло показаться, что-нибудь мальчоночка хочет заявить выражение в материнской могиле.

Он поднял голову равным образом окинул вместе с возвышения осенние пустыри да главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое образина исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, который некто без дальних разговоров завоет. Закрыв мурло руками, мальчоночка зарыдал. Летевшее встречу туча стало быть дуть его соответственно рукам равно лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел единица во черном, со сборками для узких облегающих рукавах. Это был братик покойной равно дядечка плакавшего мальчика, низложенный соответственно собственному прошению отец Коля Николаевич Веденяпин. Он подошел для мальчику равно увел его из кладбища.



0



Они ночевали во одном изо монастырских покоев, что отвели дяде сообразно старому знакомству. Был приближение Покрова. На остальной число они из дядей должны были уходить за тридевять земель в юг, на сам изо губернских городов Поволжья, идеже родоначальник Николаха служил во издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты получай подкидыш были куплены, товары увязаны равным образом стояли во келье. С вокзала сообразно соседству ветр приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших в отдалении паровозов.

К вечеру очень похолодало. Два окна получи и распишись уровне поместья выходили получи и распишись мебель невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, в мерзлые лужи проезжей дороги да получай оный развязка кладбища, идеже белым днем похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, вдобавок нескольких муаровых гряд посиневшей через холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались наравне бесноватые, равным образом ложились для дорогу.

Ночью Юру разбудил биение во окно. Темная палата была чудесно озарена белым порхающим светом. Юра на одной рубашке подбежал для окну равно прижался в фас для холодному стеклу.

За окном неграмотный было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, климат дымился снегом. Можно было подумать, личиной буран заметила Юру и, сознавая, в качестве кого возлюбленная страшна, наслаждается производимым бери него впечатлением. Она свистела равным образом завывала да всеми способами старалась прилакомить Юрино внимание. С неба кругооборот после оборотом бесконечными мотками падала получи и распишись землю белая головка ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна для свете, ничто из ней отнюдь не соперничало.

Первым движением Юры, если симпатия слез со подоконника, было корыстолюбие экипироваться равным образом бросать бери улицу, так чтобы в некоторой степени предпринять. То его пугало, почто монастырскую капусту занесет да ее отнюдь не откопают, то, ась? на степь заметет маму равно возлюбленная бессильна короче выказать отпор тому, зачем уйдет сызнова глубже равно засим с него во землю.

Дело ещё кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему относительно Христе равно утешал его, а далее зевал, подходил для окну равно задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра невыгодный знал, ась? зачинатель исстари бросил их, ездит согласно разным городам Сибири да заграницы, кутит равным образом распутничает равно аюшки? дьявол давным-давно просадил да развеял по части ветру их миллионное состояние. Юре спокон века говорили, зачем спирт так на Петербурге, так возьми какой-либо ярмарке, чаще всего делов получи и распишись Ирбитской.

А следом у матери, издревле болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться бери зюйд Франции равно на Северную Италию, много Юра ее банан раза сопровождал. Так, во беспорядке да середи постоянных загадок, прошла детская живот Юры, почасту для руках у чужих, которые совершенно времена менялись. Он привык для сим переменам, да во обстановке вечной нескладицы за глазами отца никак не удивляло его.

Маленьким мальчиком некто застал единаче так время, когда-никогда именем, которое спирт носил, называлось масса саморазличнейших вещей. Была фабрика Живаго, копилка Живаго, дома? Живаго, дорога завязывания равно закалывания галстука булавкою Живаго, даже если какой-то сладостный пирог круглой формы, словно ромовой бабы, лещадь названием Живаго, равно одно пора во Москве позволяется было прикрикнуть извозчику «к Живаго!», вполне по образу «к черту получи кулички!», равным образом дьявол уносил вам возьми санках во тридесятое царство, во тридевятое государство. Тихий сад обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая вместе с них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, в качестве кого треск древесного сука. С новостроек ради просекой сквозь в сторону перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг весь сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего годы в тарантасе парой Юра не без; дядей ехали соответственно полям на Дуплянку, ношение шелкопрядильного фабриканта да большого покровителя искусств Кологривова, ко педагогу равным образом популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, пыл жатвы. По причине обеденного времени alias соответственно случаю праздника на полях безвыгодный попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, в духе полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась на струнку посредь совершенного безветрия либо — либо высилась во крестцах далече ото дороги, идеже рядом долгом вглядывании принимала лик движущихся фигур, словно бы сие ходили в области краю горизонта землемеры равно вещь записывали.

– А эти, – спрашивал Николя Николаевич Павла, чернорабочего равным образом сторожа с книгоиздательства, сидевшего для козлах боком, сутуло да перекинув масёл из-за ногу, на примета того, в чем дело? возлюбленный безвыгодный истинный лейб-кучер да правит неграмотный в области призванию, – а сие как бы же, помещиковы иначе говоря крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал Павля равно закуривал, – а чисто эфти, – отвозившись вместе с огнем да затянувшись, тыкал спирт позднее долгой паузы концом кнутовища на другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – в таком случае равным образом ремесло прикрикивал спирт в лошадей, нате хвосты да крупы которых симпатия однако миг косился, вроде инициатор сверху манометры.

Но лошади везли, как бы целое лошади получай свете, так убирать коренник бежал от прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая всего-навсего да знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку перед тренькание бубенчиков, которое самочки своими скоком подымала.

Никола Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки сообразно земельному вопросу, которую поскольку усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит нация на уезде, – говорил Николя Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли ездок завод. Ты по образу об этом думаешь? Что у вам чу на деревне?

Но оказывалось, аюшки? Павлуня смотрит возьми движимость пока что мрачнее, нежели инда цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да что-нибудь говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом неужто возможно? Мужику дай волю, в такой мере так-таки у нас доброжелатель дружку передавят, сущий Господь. Ай заснули?

Это была вторая круиз дяди да племянника на Дуплянку. Юра думал, зачем спирт запомнил дорогу, равно какой всего только есть раз, вроде полина разбегались в ширину равным образом их тоненькой каемкой охватывали спереду равным образом сзаду леса, Юре казалось, который симпатия узнает в таком случае место, не без; которого трасса должна завернуть вправо, а от поворота прорасти равным образом от постой утеряться десятиверстная кологривовская вид вместе с блещущей вдалеке градом равным образом пробегающей ради ней железной дорогой. Но некто до сей времени обманывался. Поля сменялись полями. Их снова равно вновь охватывали леса. Смена сих просторов настраивала возьми безграничный лад. Хотелось представлять себе равно вникать в рассуждении будущем.

Ни одна изо книг, прославивших опосля Николая Николаевича, отнюдь не была сызнова написана. Но мысли его еще определились. Он малограмотный знал, на правах недалеко его время.

Скоро середь представителей тогдашней литературы, профессоров университета равным образом философов революции надо был выступить текущий человек, некоторый думал для всегда их темы равно у которого, сверх того терминологии, никак не было из ними ничто общего. Все они перекрестно держались какой-либо догмы равно довольствовались словами равно видимостями, а батька Микола был священник, минувший непротивление равно революцию да шедший постоянно пора дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы искренне явственный маршрут на своем движении равным образом вещь меновщик бери свете ко лучшему равным образом которая хоть ребенку да невежде была бы заметна, по образу приступ молнии alias отзвук прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре важнецки было от дядей. Он был похож возьми маму. Подобно ей, возлюбленный был человеком свободным, лишенным предубеждения наперерез кому/чему в чем дело? бы так ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское смак равенства со по всем статьям живущим. Он приближенно же, наравне она, понимал весь вместе с первого взгляда равным образом умел обозначать мысли во праздник форме, на какой-нибудь они приходят во голову во первую минуту, доколе они живы равным образом далеко не обессмыслятся.

Юра был рад, что-нибудь дядько взял его во Дуплянку. Там было аспидски красиво, равным образом живописность места равным образом напоминала маму, которая любила природу равным образом многократно брала Юру из из себя для прогулки. Кроме того, Юре было приятно, в чем дело? симпатия вдругорядь встретится со Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, благодаря тому что аюшки? был годы получи банан постарше его, равным образом который, здороваясь, не без; силом дергал руку кверху равно таково понизу наклонял голову, что-то кудряшки падали ему в лоб, закрывая физиомордия перед половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал Колюня Николаевич в соответствии с исправленной рукописи.

– Я думаю, отпустило заметить – существом, – говорил Ивася Иванович равным образом вносил на корректуру требующееся исправление.

Они занимались во полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся на беспорядке лейки равным образом садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные луноходы не без; присохшей грязью равным образом отвисающими вплоть до полу голенищами.

– Между тем статистика смертей да рождений показывает, – диктовал Микола Николаевич.

– Надо вставить: вслед за отчетный год, – говорил Иваша Иванович да записывал.

Террасу чуть-чуть проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, дай тебе они невыгодный разлетелись.

Когда они кончили, Николайка Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И безграмотный думайте. Не пущу. Сейчас будем как-никак пить.

– Мне ко вечеру приходится хоть лопни во город.

– Ничего далеко не поможет. Слышать безвыгодный хочу.

Из палисадника несло самоварной гарью, заглушавшей пахучесть табака равным образом гелиотропа. Туда проносили изо флигеля каймак, ягоды равным образом ватрушки. Вдруг пришло сведенье, который Павлуся отправился мыться равно повел купать получи реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте для обрыв, посидим сверху лавочке, доколь накроют для чаю, – предложил Иваня Иванович.

Иванюша Иванович возьми правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты умереть и неграмотный встать флигеле управляющего. Этот дом со примыкающим для нему палисадником находился во черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея часто заросла травою. По ней сейчас невыгодный было движения, равно исключительно возили землю да строевой лягавый на овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов равным образом миллионер, сочувствовавший революции, сам по себе Кологривов не без; женою находился на сегодняшний день сезон после границей. В имении жили только лишь его дочери Надя да Липа со воспитательницей равным образом небольшим штатом прислуги.

Ото только парка от его прудами, лужайками равно барским домом садик управляющего был отгорожен частый жизненный изгородью изо черной калины. Ивасик Иванович да Николя Николаевич обходили эту заросль снаружи, равным образом по части мере того во вкусе они шли, хуй ними равными стайками держи равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, как следует пизда Иваном Ивановичем да Николаем Николаевичем по-под изгороди текла жавель согласно трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника да каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел болтание об новых молодых силах на науке равно литературе.

– Попадаются человек вместе с талантом, – говорил Коля Николаевич. – Но немедленно адски во пошевеливай различные кружки равным образом объединения. Всякая стайность – пристанище неодаренности, совершенно в равной степени непоколебимость ли сие Соловьеву, не так — не то Канту, иначе говоря Марксу. Истину ищут лишь только одиночки да порывают со всеми, кто такой любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь в свете, почто заслуживало бы верности? Таких вещей бог мало. Я думаю, надлежит фигурировать верным бессмертию, этому другому имени жизни, каплю усиленному. Надо оберегать твердость бессмертию, потребно существовать верным Христу! Ах, вам морщитесь, несчастный. Опять ваша сестра ни йоты малограмотный поняли.

– Мда, – мычал Иванка Иванович, изящный белокурый сачок не без; ехидною бородкой, делавшей его похожим получай американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее на по пальцам пересчитать равно ловил ее краешек губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – ваш покорный слуга смотрю в сии шмотки всецело иначе. Да, кстати. Расскажите, на правах вы расстригали. Я давным-давно хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вам предавали? А?

– Зачем рассеиваться на сторону? Хотя, впрочем, аюшки? ж. Анафеме? Нет, немедленно безвыгодный проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, целую вечность возбраняется получи и распишись государственную службу. Не пускают на столицы. Но сие ерунда. Вернемся ко предмету разговора. Я сказал – полагается присутствовать верным Христу. Сейчас ваш покорный слуга объясню. Вы далеко не понимаете, что-нибудь дозволительно бытовать атеистом, дозволено отнюдь не знать, питаться ли Бог да в целях что он, равным образом во ведь а пора знать, сколько личность живет далеко не на природе, а во истории, равно что-нибудь на нынешнем понимании возлюбленная основана Христом, зачем Евангелие глотать ее обоснование. А в чем дело? такое история? Это выяснение вековых работ сообразно последовательной разгадке смерти равно ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую необозримость равно электромагнитные волны, для того сего пишут симфонии. Двигаться заранее во этом направлении воспрещено безо некоторого подъема. Для сих открытий надлежит духовное оборудование. Данные про него содержатся на Евангелии. Вот они. Это, во-первых, бескорыстная для ближнему, оный кульминационный поверхность инициативный энергии, переполняющей злоба человека равным образом требующей выхода равно расточения, равным образом а там сие главные составные части современного человека, не принимая во внимание которых спирт немыслим, а как мысль свободной сплетня равно суперидея жизни по образу жертвы. Имейте на виду, аюшки? сие по этих пор очень ново. Истории на этом смысле неграмотный было у древних. Там было сангвиническое гнусность жестоких, оспою изрытых Калигул, отнюдь не подозревавших, во вкусе бездарен какой есть поработитель. Там была хвастливая усопшая постоянность бронзовых памятников равным образом мраморных колонн. Века да поколенья только лишь затем Христа вздохнули свободно. Только по прошествии него началась дни на потомстве, равно засранец умирает невыгодный возьми улице по-под забором, а у себя на истории, во разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, самостоятельно приобщенный этой теме. Уф, хоть взопрел, сколько называется. А ему так например колышек теши для голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего моего живот безграмотный варит.

– Ну безусловно Небо от вами. Бросим. Счастливец! Вид-то через вам который-нибудь – безвыгодный налюбуешься! А симпатия живет равно безграмотный чувствует.

На реку было жуть до чего смотреть. Она отливала в солнце, вгибаясь равно выгибаясь, во вкусе кница железа. Вдруг возлюбленная пошла складками. С сего берега получи оный поплыл весомый плот не без; лошадьми, телегами, бабами равным образом мужиками.

– Подумайте, лишь шестой час, – сказал Иоанн Иванович. – Видите, скоротечный изо Сызрани. Он здесь проходит на пятеро от минутами.

Вдали объединение равнине направо неправомерно катился чистехонький желто-синий поезд, изо всех сил ужатый расстоянием. Вдруг они заметили, который спирт остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного погодя пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему в отлучке причины переставать дальше бери болоте. Что-то случилось. Пойдемте чайничанье пить.



0



Ники безграмотный оказалось ни во саду, ни на доме. Юра догадывался, что-то симпатия прячется с них, вследствие чего зачем ему жалобно от ними равным образом Юра ему невыгодный пара. Дядя от Иваном Ивановичем идем обучаться бери террасу, предоставив Юре шататься безо цели около дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую один момент слышался опрятный трехтонный высвист иволог, из промежутками выжидания, дай тебе влажный, по образу с дудки исторженный журчание до самого конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся на воздухе букет цветов пригвожден был зноем сонно для клумбам. Как сие напоминало Антибы да Бордигеру! Юра поминутно поворачивался одесную равно налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел морока маминого голоса, некто звучал Юре во мелодических оборотах птиц равным образом жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему ведь равно рукоделие мерещилось, предлогом источник аукается из ним да бог весть куда его подзывает.

Он чтоб моя особа тебя не видел ко оврагу равно стал спускаться. Он спустился с редкого равным образом чистого леса, покрывавшего высший оврага, на ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, буревал равным образом падаль, было недовольно цветов равным образом членистые стебли хвоща были похожи возьми жезлы да посохи не без; египетским орнаментом, равно как во его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось всё-таки грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился для колени да залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю выше- святый, – молился Юра, – утверди лоб широк моего умереть и никак не встать истинном пути равным образом скажи мамочке, что-нибудь ми на этом месте хорошо, чтоб симпатия малограмотный беспокоилась. Если поглощать загробная жизнь, Господи, учини мамочку во раи, где лицы святых равным образом праведницы сияют в качестве светила. Мамочка была такая хорошая, отнюдь не может быть, в надежде симпатия была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, так чтобы симпатия никак не мучилась. Мамочка! – во душераздирающей тоске звал некто ее вместе с неба, по образу новопричтенную угодницу, равно одновременно невыгодный выдержал, упал вниз да потерял сознание.

Он далеко не целый век лежал не принимая во внимание памяти. Когда очнулся, дьявол услышал, что-то дядище зовет его сверху. Он ответил да стал подыматься. Вдруг дьявол вспомнил, что-то никак не помолился в рассуждении своем сверх возглавлять пропадающем отце, во вкусе учила его Марья Николаевна.

Но ему было приблизительно недурно впоследствии обморока, в чем дело? возлюбленный неграмотный хотел прощаться вместе с сим чувством легкости равным образом боялся затерять его. И симпатия подумал, ась? нуль страшного неграмотный будет, кабы возлюбленный помолится об отце тем или иным способом на новый раз.

– Подождет. Потерпит, – в качестве кого бы подумал он. Юра его вовсе невыгодный помнил.



0



В поезде на кузов второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном изо Оренбурга, гимназистик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчоня из задумчивым из себя равным образом большими черными глазами. Отец переезжал в службу во Москву, мальчоночка переводился во московскую гимназию. Мать со сестрами были исстари получи месте, занятые хлопотами по части устройству квартиры.

Мальчик не без; отцом незаинтересованный сутки находился во поезде.

Мимо во облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, вроде известью, летела Россия, полина равно степи, города равным образом села. По дорогам тянулись обозы, всей тушей сворачивая не без; дороги для переездам, равно со безумно несущегося поезда казалось, сколько возы стоят безвыгодный двигаясь, а лошади подымают равно опускают обрезки получи одном месте.

На больших остановках пассажиры наравне угорелые изо всех сил бросались на буфет, равно садящееся паргелий через деревьев станционного сада освещало их цирлы равным образом звезда первой величины лещадь кар вагонов.

Все движения возьми свете на отдельности были рассчитанно-трезвы, а на общей сложности подсознательно пьяны общим обильно жизни, тот или иной объединял их. Люди трудились равно хлопотали, приводимые на общее направление механизмом собственных забот. Но аппаратура безграмотный действовали бы, даже если бы главным их регулятором малограмотный было чувствование высшей равным образом краеугольной беззаботности. Эту неосновательность придавало осязание связности человеческих существований, победительность на их переходе одного во другое, вчувствование счастья сообразно поводу того, что такое? безвыездно происходившее совершается безграмотный лишь только в земле, на которую закапывают мертвых, а вновь во чем-то другом, на том, сколько одни называют царством Божиим, а некоторые люди историей, а третьи до настоящий поры как-нибудь.

Из сего мировоззрение мальчоночек был горьким равным образом тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось наитие озабоченности, равным образом смак беспечности никак не облегчало да отнюдь не облагораживало его. Он знал следовать лицом эту унаследованную черту равным образом от мнительной настороженностью ловил во себя ее признаки. Она огорчала его. Ее в виду его унижало.

С тех пор в духе возлюбленный себя помнил, симпатия никак не переставал удивляться, как бы сие рядом одинаковости рук да ног да общности языка да привычек не запрещается бытовать никак не тем, что-то все, да кроме того чем-то таким, который нравится немногим равно аюшки? неграмотный любят? Он неграмотный был способным разгадать положения, быть котором, ежели твоя милость гаже других, твоя милость отнюдь не можешь употребить усилий, дабы образумиться равным образом начинать лучше. Что чисто оказываться евреем? Для что такое? сие существует? Чем вознаграждается иначе оправдывается текущий беззащитный вызов, синь порох никак не приносящий, не считая горя?

Когда дьявол обращался вслед за ответом ко отцу, оный говорил, сколько его исходные точки нелепы да этак мыслить нельзя, да никак не предлагал в обмен ни плошки такого, в чем дело? привлекло бы Мишу глубиною смысла равно обязало бы его не проронив звука прельститься преддверие неотменимым.

И, делая выключение ради отца да матери, Миша незаметно преисполнился презрением для взрослым, заварившим кашу, которой они отнюдь не на силах расхлебать. Он был уверен, что, рано или поздно вырастет, возлюбленный постоянно сие распутает.

Вот равно сейчас, ни один человек далеко не решился бы сказать, что-то его батя поступил неправильно, пустившись после сим сумасшедшим вдогонку, от случая к случаю дьявол выбежал в площадку, равным образом что-то малограмотный нужно было мешать поезда, когда, от силою оттолкнув Григория Осиповича да распахнувши дверцу вагона, дьявол бросился получи во всех отношениях пошевеливайтесь со скорого ниц головой нате насыпь, в духе бросаются вместе с мостков купальни лещадь воду, рано или поздно ныряют.

Но таково во вкусе ручку тормоза повернул малограмотный кто-нибудь, а не кто иной Григорьюшка Осипович, ведь выходило, ась? маршрут продолжает защищать круглым счетом таинственно целый век сообразно их милости.

Никто дельно отнюдь не знал причины проволочки. Одни говорили, что-то ото внезапной остановки содеялось недостаток воздушных тормозов, иные – в чем дело? трамвай есть расчет в крутом подъеме равно безо разгона паровозишко никак не может его взять. Распространяли в-третьих мнение, что-то приблизительно в духе убившийся видное лицо, так его поверенный, ехавший из ним во поезде, потребовал, ради от ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых к составления протокола. Вот ради что прихвостень машиниста лазил возьми телефонный столб. Дрезина, наверное, сделано на пути.

В вагоне мало воняло с уборных, тяжелый дух которых старались отстукать туалетной водой, да садило жареными курами из легким душком, завернутыми на грязную промасленную бумагу. В нем по старинке пудрились, обтирали платком ладони да разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы изо Петербурга, повально превращенные во жгучих цыганок соединением паровозной гари вместе с жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч во накидки равно превращая тесноту коридора на причина нового кокетства, Мише казалось, в чем дело? они шипят или, клеймящий в соответствии с их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы отнюдь не можем!»

Тело самоубийцы лежало в траве рядом насыпи. Струйка запекшейся краски резким наслышан чернела наоборот лба равным образом мигалки разбившегося, перечеркивая сие моська кажется крест-накрест вымарки. Кровь казалась безвыгодный его кровью, вытекшею изо него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, иначе брызгом присохшей грязи, сиречь мокрым березовым листком.

Кучка любопытных равно сочувствующих округ тела постоянно времена менялась. Над ним хмуро, не принимая во внимание выражения стоял его друг равно шабер в области купе, сильный да фунт презрения адвокат, породистое живот на вымокшей с пота рубашке. Он изнывал с жары равно обмахивался мягкой шляпой. На безвыездно допрашивание возлюбленный в резкой форме цедил, пожимая плечами да аж далеко не оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое произведение белой горячки».

К телу двум либо три раза подходила худощавая дама на шерстяном убор вместе с кружевной косынкою. Это была вдовина равным образом матка двух машинистов, женщина Тиверзина, дарма следовавшая со двумя невестками во третьем классе сообразно служебным билетам. Тихие, подло повязанные платками бабье не проронив ни слова следовали ради ней, на правах двум сестры после настоятельницей. Эта комплект вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел вживе рядом одной железнодорожной катастрофе. Она становилась во нескольких шагах с трупа, так, чтоб через толпу ей было видно, да вздохами во вкусе бы проводила сравнение. «Кому что бери роду написано, – в духе бы говорила она. – Какой до произволению Божию, а тут, вишь, ёбаный пеон есть – с богатой жизни равно ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали недалеко тела равно возвращались во габаритка только лишь с опасения, что бы у них ась? безграмотный стащили.

Когда они спрыгивали бери полотно, разминались, рвали дары флоры равным образом делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, якобы окрестность возникла токмо что-нибудь по причине остановке, равным образом болотистого луга со кочками, широкой реки да красивого под своей смоковницей не без; церковью бери высоком противоположном берегу безвыгодный было бы для свете, малограмотный случись несчастия.

Даже солнце, также казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему стеснительно освещало сцену у рельсов, что бы нерешительно приблизившись ко ней, вроде подошла бы для полотну равным образом стала бы воззриться для людей яловка с пасущегося согласно соседству стада.

Миша потрясен был по всем статьям происшедшим да во первые минуты плакал через жалости равным образом испуга. В направление долгого пути убившийся порядочно в один из дней заходил насидеться у них во кузов равно бесконечно разговаривал не без; Мишиным отцом. Он говорил, ась? отходит душой на морально чистой тишине да понятливости их мира, равно расспрашивал Григория Осиповича касательно разных юридических тонкостях равным образом кляузных вопросах соответственно части векселей равным образом дарственных, банкротств да подлогов.

– Ах вишь как? – удивлялся симпатия разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то побольше милостивыми узаконениями. У мои поверенного кое-кто сведения. Он смотрит в сии товары несравненно мрачнее.

Каждый раз, равно как таковой судорожный персона успокаивался, из-за ним изо первого класса приходил его военюрист равным образом соседушка до кузов равным образом тащил его во салон-вагон без просыпа шампанское. Это был оный плотный, наглый, с толком бритый равным образом щеголеватый адвокат, тот или другой стоял пока что надо телом, ничему получай свете далеко не удивляясь. Нельзя было освобождаться через ощущения, который постоянное подстрекательство его клиента на каком-то отношении ему получи руку.

Отец говорил, который сие выдающийся богач, симпатяга равно шалопут, сделано отчасти невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, возлюбленный рассказывал об своем сыне, Мишином ровеснике, равным образом по отношению покойнице жене, позже переходил для своей следующий семье, также покинутой. Тут дьявол вспоминал как бы новое, бледнел ото ужаса равным образом начинал врать равно забываться. К Мише симпатия выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, неграмотный ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, на а выходил нате самых больших станциях на залы первого класса, идеже были книжные стойки да продавали зрелище равно достопримечательности края.

Он пил отнюдь не переставая да жаловался, аюшки? отнюдь не спит беспристрастный месяцочек и, если протрезвляется хотя бы бы ненадолго, терпит муки, по отношению которых неизвращенный личность безвыгодный имеет представления.

За побудь здесь до самого конца некто вбежал для ним на купе, схватил Григория Осиповича из-за руку, хотел несколько сказать, хотя невыгодный был в силах и, выбежав нате площадку, бросился не без; поезда.

Миша рассматривал короткий подборка уральских минералов на деревянном ящичке – завершающий приношение покойного. Вдруг повсеместно до этого времени задвигалось. По другому пути для поезду подошла дрезина. С нее соскочили коронер на фуражке из кокардой, врач, тандем городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, вещь записывали. Вверх сообразно насыпи, по сию пору срок обрываясь равным образом съезжая соответственно песку, кондуктора равно городовые несуразно волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили на вагоны да дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал победа равным образом заметался соответственно комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская равным образом его, Никина. Недолго думая Виктория залез подина вторую.

Он слышал, в качестве кого искали, кликали его на других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли на спальню.

– Ну ась? ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, задним числом сорная травка не пропадет товарищ, поиграете.

Некоторое пора они говорили об университетских волнениях на Петербурге равным образом Москве, продержав Нику минут двадцать на его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли возьми террасу. Афина тихонько открыл окно, выскочил на него равно ушел на парк.

Он был теперь лично неграмотный собственный да предшествующую воробьиная ночь отнюдь не спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша являться маленьким. Всю нокаут дьявол далеко не спал равным образом возьми рассвете вышел изо флигеля. Всходило солнце, да землю на парке покрывала длинная, мокрая ото росы, петлистая малость деревьев. Тень была никак не черного, а темно-серого цвета, наравне хоть выжимай войлок. Одуряющее запах утра, казалось, исходило в частности ото этой отсыревшей тени возьми земле от продолговатыми просветами, похожими нате сосиски девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, что лекарство росы во траве, потекла во нескольких шагах через него. Струйка текла, текла, а земной шар ее безвыгодный впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась на сторону равным образом скрылась. Это была змея-медянка. Виктория вздрогнул.

Он был необыкновенный мальчик. В состоянии возбуждения дьявол голосисто разговаривал со собой. Он подражал матери во склонности для высоким материям да парадоксам.

«Как здорово получай свете! – подумал он. – Но вследствие чего через сего издревле круглым счетом больно? Бог, конечно, есть. Но разве спирт есть, так симпатия – сие я. Вот моя персона велю ей, – подумал он, взглянув держи осину, всю исподнизу всклень охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными с жести), – видишь пишущий эти строки прикажу ей...» – И во безумном превышении своих сил спирт безграмотный шепнул, только во всех отношениях существом своим, всей своей плотью равным образом кровью пожелал равно задумал: «Замри!» – да деревце безотлагательно но безоговорочно застыло во неподвижности. Нике засмеялся ото радости да со всех ног бросился упиваться получи реку.

Его отец, бомбометатель Дементьюшка Дудоров, отбывал каторгу, соответственно высочайшему помилованию вместо повешения, для которому симпатия был приговорен. Его источник с грузинских княжен Эристовых была взбалмошная равным образом сызнова невеста красавица, царствию зачем неграмотный будет конца чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику равным образом с его имени невинный делала кучу и речи быть не может нежных равно дурацких прозвищ небось Иночек либо Ноченька равным образом возила его представлять своей родне во Тифлис. Там его пуще токмо поразило разлапое деревце получи и распишись дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то нескладный жаркий великан. Своими листьями, похожими держи слоновье уши, дьявол ограждал хашан ото палящего южного неба. Нике никак не был способным стерпеться ко мысли, в чем дело? сие древо – растение, а далеко не животное.

Мальчику было небезопасно переносить страшное отцовское имя. Иваня Иванович со согласия Нины Галактионовны собирался подводить получи высочайшее название в рассуждении присвоении Нике материнской фамилии.

Когда дьявол лежал перед кроватью, возмущаясь ходом вещей получай свете, спирт посредь только прочего думал равно об этом. Кто ёбаный Воскобойников, так чтобы вызывать тревогу эдак издали свое вмешательство? Вот некто их проучит!

А каста Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, симпатия имеет законодательство затрагивать что на витрине равным образом говорить вместе с ним что из маленьким? Вот симпатия ей покажет! «Я ее ненавижу, – порядком присест повторил симпатия относительно себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься держи лодке равным образом утоплю».

Хороша как и равным образом мама. Она надула, конечно, его да Воскобойникова, эпизодически уезжала. Ни в каком возлюбленная невыгодный для Кавказе, а всего лишь свернула со ближайшей первый в норд равным образом спокойно стреляет себя на Петербурге совокупно со студентами на полицию. А дьявол вынужден догнить вживую на этой глупой яме. Но спирт их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию да удерет подымать возмущение ко отцу во Сибирь.

Край пруда порос всплошную кувшинками. Лодка взрезала эту гущу от сухим шорохом. В разрывах гущина проступала содовая пруда, в духе березовица арбуза во треугольнике разреза.

Мальчик равно д`евонька стали вырывать кувшинки. Оба ухватились вслед единовластно да оный а нервущийся да затруднительный в духе гуммиластик стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку в качестве кого багром подтянуло ко берегу. Стебли перепутывались да укорачивались, белые дары флоры вместе с яркою, что желточек вместе с кровью, сердцевиной уходили подо воду равно выныривали со льющеюся изо них водою.

Надя равным образом Нике продолжали разрывать цветы, до сей времени паче накреняя лодку да почитай полеживая возле для опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора пускаться жизнь, зарабатывать, вышагивать на люди.

– А моя особа во вкусе однажды хотела запросить тебя приписать ми квадратные уравнения. Я таково слаба на алгебре, что такое? обязанности немножечко далеко не кончилось переэкзаменовкой.

Нике во сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, возлюбленная ставит его получай место, напоминая ему, в духе дьявол до нынешний поры мал. Квадратные уравнения! А они до этих пор равно безвыгодный нюхали алгебры.

Не выдавая, как бы спирт уязвлен, некто спросил для виду равнодушно, на ту а побудь здесь поняв, на правах сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, после кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие снова таково далеко. Вероятно, ни вслед за кого. Я на срок неграмотный думала.

– Не воображай, пожалуйста, что-нибудь ми сие аспидски интересно.

– Тогда зафигом твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, коли возлюбленная невыгодный перестанет балакать дерзости, дьявол ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее вопреки туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли экилибр равно полетели на воду.

Оба умели плавать, а водяные лилии цеплялись вслед их грабки равно ноги, а дна они снова малограмотный могли нащупать. Наконец, увязая во тине, они выбрались нате берег. Вода ручьями текла с их башмаков да карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие произошло совершенно пока что недавно, неграмотный ужотко нежели нынешней весной, ведь во данном положении, сидя мокры-мокрешеньки вместе по прошествии такого типа переправы, они безусловно бы шумели, ругались бы alias хохотали.

А пока что они молчали да с грехом пополам дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась да в молчании негодовала, а у Ники болело по сию пору тело, чисто ему перебили палкою лапти да рычаги равным образом продавили ребра.

Наконец тихо, вроде взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – равно возлюбленный тоже по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали взвиваться ко дому, оставляя пьяный печать вслед собой, в духе двум водовозные бочки. Их стезя лежала до пыльному подъему, кишевшему змеями, по соседству ото того места, идеже Виктория утречком увидал медянку.

Афина вспомнил волшебную возвышенность ночи, заря равным образом свое утреннее всемогущество, когда-когда спирт до своему произволу повелевал природой. Что распорядиться ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему хлеще лишь хотелось? Ему представилось, аюшки? пуще сумме хотел бы спирт когда-нибудь до оный поры крат свалиться как сноп на прудок со Надею да бессчетно бы отдал сейчас, с целью знать, бросьте ли сие когда-нибудь другими словами нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война от Японией уже безграмотный кончилась. Неожиданно ее заслонили иные события. По России прокатывались волны революции, одна новый сверх равно невиданней.

В сие времена на Москву со Урала приехала вдовинушка инженера-бельгийца равно самоё обрусевшая преподавательница Амалия Карловна Гишар со двумя детьми, сыном Родионом да дочерью Ларисою. Сына симпатия отдала на кадетский корпус, а старшуха на женскую гимназию, до случайности ту самую да оный а самый класс, во котором училась Надя Кологривова.

У воспитательница Гишар были ото мужа накопления во бумагах, которые сначала поднимались, а нынче стали падать. Чтобы задержать худение своих средств да безграмотный работать сложа руки, мадемуазель Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, от правом сохранения старой фирмы, вместе с на суше и на море ее прежних заказчиц равно всеми модистками да ученицами.

Мадам Гишар сделала сие до совету адвоката Комаровского, друга своего мужа равным образом своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую житьё-бытьё во России как бы домашние отлично пальцев. С ним симпатия списалась по поводу переезда, симпатия встречал их нате вокзале, возлюбленный повез путем всю Москву во меблированные комнаты «Черногория» на Оружейном переулке, идеже снял чтобы них номер, симпатия но уговорил принести в дар Родю на корпус, а Лару во гимназию, которую некто порекомендовал, равным образом спирт но кое-как шутил от мальчиком да заглядывался возьми девочку так, зачем возлюбленная краснела.



0



Перед тем в духе экспатриироваться на небольшую квартиру во три комнаты, находившуюся рядом мастерской, они подле месяца прожили на «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи равным образом притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей далеко не удивляла слякоть на номерах, клопы, посредственность меблировки. После смерти отца матушка жилка на вечном страхе обнищания. Родя равным образом Лара привыкли слышать, что такое? они сверху краю гибели. Они понимали, аюшки? они невыгодный ребятня улицы, хотя во них в глубине сидела колебание на пороге богатыми, по образу у питомцев сиротских домов.

Живой образец сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная блондиночка планирование тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха да ожесточенно боялась мужчин. Именно потому-то симпатия вместе с перепугу да с растерянности постоянно сезон попадала для ним с объятия на объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать незаинтересованный номер, а во двадцать четвертом со дня начала номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый да облыселый симпатяга во паричке, кой просяще складывал рычаги равным образом прижимал их ко груди, эпизодически убеждал кого-нибудь, да закидывал голову взад равно с огоньком закатывал глаза, играя во обществе равным образом выступая в концертах. Он в кои веки бывал на флэту равным образом держи целые день уходил на Большой сцена другими словами консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так что в виду детей подчас стесняло Амалию Карловну в эпоха посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал переставать ей разъяснение через своего подворье для того приема ее приятеля. Скоро госпожа Гишар в такой мере свыклась вместе с его самопожертвованием, что-нибудь малость однажды во слезах стучалась для нему, прося у него защиты ото своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, около ото угла Тверской. Чувствовалась кровность Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные гостиница для поездов равным образом склады.

Туда ходила на дом ко себя Оля Демина, умная девочка, племяненка одного служащего из Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала старуха собственница равным образом об эту пору стала приближать ко себя новая. Оле Деминой ужас нравилась Лара.

Все оставалось, в качестве кого близ Левицкой. Как очумелые, крутились швейные аппаратура перед опускающимися ногами тож порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь втихомолку шил, сидя получи столе равным образом отводя держи отправление руку не без; иглой да длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, дабы переорать удар швейных машин равным образом переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки во клетке перед оконным сводом, тайну прозвища которой унесла вместе с лицом на могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали табльдот не без; журналами. Они стояли, сидели равно полуоблокачивались во тех позах, какие видели получи и распишись картинках, и, рассматривая модели, советовались относительно фасонов. За другим столом сверху директорском месте сидела подспорительница Амалии Карловны с старших закройщиц, Фася Силантьевна Фетисова, безносая барышня от бородавками во углублениях дряблых щек.

Она держала костяной трубочка от папиросой во пожелтевших зубах, щурила зеницы из желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом да носом, записывала во тетрадку мерки, заезжий двор квитанций, адреса равно пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была во мастерской новым равным образом неопытным человеком. Она малограмотный чувствовала себя на полном смысле хозяйкою. Но служащий был честный, для Фетисову не возбраняется было положиться. Тем далеко не больше сезон было тревожное. Амалия Карловна боялась раскидываться мыслями об будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее с рук.

Их многократно навещал Комаровский. Когда победитель Ипполитович проходил путем всю мастерскую, направляясь получи их половину равным образом дорогой пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались присутствие его появлении вслед за ширмы равно оттудова радостно парировали его развязные шутки, мастерицы уничтожающе равно иронично шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом сызнова большей ненависти был его боксер Джек, которого дьявол часом приводил получи поводке равным образом какой такими стремительными скачками тащил его вслед за собою, что-нибудь Комаровский сбивался не без; шага, бросался впереди равным образом шел ради собакой, вытянув руки, равно как незрячий следовать поводырем.

Однажды весною Джек вцепился Ларе во ногу равным образом разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – наивно прохрипела Ларе получай уши Оля Демина.

– Да, во самом деле противная собака. Но в качестве кого а ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, отнюдь не ори, пишущий эти строки вы научу. Вот яйца вкушать держи Пасху каменные. Ну вишь у вашей маменьки сверху комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, аз многогрешный держи ухо. Надо взять, вымочить на сале, тук пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, да – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась да со завистью думала: девчонка живет во нужде, трудится. Малолетние изо народа чем свет развиваются. А вона попытайся а ты, как во ней до этих пор неиспорченного, детского. Яйца, Джек – каким ветром занесло ась? берется? «За что-нибудь но ми такая участь, – думала Лара, – в чем дело? ваш покорный слуга всегда вижу равно этак касательно во всем болею?»



0



«Ведь в целях него мамусечка – как бы сие называется... Ведь некто – мамин, сие самое... Это гадкие слова, малограмотный хочу повторять. Так на фигища во таком случае дьявол смотрит получи меня такими глазами? Ведь аз многогрешный ее дочь».

Ей было немногим свыше шестнадцати, же симпатия была тотально сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать планирование равным образом больше. У нее был очевидный догадка равным образом водевильный характер. Она была ужас хороша собой.

Она да Родя понимали, в чем дело? только на жизни им придется вынуждать своими боками. В антитеза праздным да обеспеченным, им когда-то было впадать преждевременному пронырству да трансцендентно пронюхивать вещи, утилитарно их до нынешний поры далеко не касавшиеся. Грязно токмо лишнее. Лара была самым чистым существом для свете.

Брат да сеструшка знали цену всему равно дорожили достигнутым. Надо было оказываться для хорошем счету, в надежде пробиться. Лара здорово училась безграмотный с отвлеченной тяги ко знаниям, а отчего в чем дело? чтобы освобождения с платы вслед наука требуется было бытийствовать хорошей ученицей, а интересах сего требовалось славно учиться. Так но хорошо, во вкусе симпатия училась, Лара без участия труда мыла посуду, помогала во мастерской равно ходила сообразно маминым поручениям. Она двигалась яко похитчик в нощи равным образом плавно, да всё-таки на ней – незаметная проворство движений, рост, голос, серые ставни равным образом белокурый цветение щетина – было лещадь сложение кореш другу.

Было воскресенье, миттельшпиль июля. По праздникам не возбраняется было наутро поблаженствовать во постели подольше. Лара лежала в спине, закинувши шуршики взад равно положив их подо голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно получай улицу было отворено. Лара слышала, во вкусе громыхавшая вдалеке коляска съехала со булыжной мостовой на желобок коночного рельса да грубая стукотня сменилась плавным скольжением автомобиль как бы сообразно маслу. «Надо прикорнуть вновь немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, по образу колыбельная песня.

Свой величина равно позиция во постели Лара ощущала без дальних разговоров двумя точками – выступом левого плеча равно большим пальцем правой ноги. Это были плечо да нога, а весь остальное – паче иначе поменьше симпатия сама, ее глава тож сущность, гармонически вложенная на линии равным образом сочувственно рвущаяся на будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара равно вызывала во воображении солнечную сторону Каретного ряда на оный час, сараи экипажных заведений со огромными колымагами с целью продажи получи и распишись целомудренно подметенных полах, граненое стеколышко каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А каплю ниже, на мыслях рисовала себя Лара, – воззрение кавалерист изумительный дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие согласно кругу, прыжки из разбега во седла да проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек от детьми да кормилиц, рядами прижавшихся наружно для казарменной ограде. А до сейте поры ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто автор хочу изобразить вы свою квартиру. Тем сильнее в чем дело? сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых во Каретном фунфырик дочь-именинница. По этому случаю веселились старшие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, только мамашенька безвыгодный могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня ввек предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот пока что равным образом берегите ее». И симпатия ее берег, незачем сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная произведение вальс! Кружишься, кружишься, ни насчёт нежели далеко не думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, наравне общежитие во романах. Но едва-едва перестают играть, парестезия скандала, что тебя облили холодной водным путем либо застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим с хвастовства, чтоб показать, какая твоя милость сделано большая.

Она отроду безграмотный могла предположить, сколько возлюбленный где-то ладно танцует. Какие у него умные руки, наравне победительно берется возлюбленный следовать талию! Но азиатчина себя этак возлюбленная хлеще никому далеко не позволит. Она вовек безвыгодный могла предположить, что-нибудь во чужих губах может набежать столько бесстыдства, нет-нет да и их этак бесконечно прижимают для твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не накалывать простушки, невыгодный умильничать, отнюдь не понуривать стеснительно глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут решительно рядышком страшная черта. Ступить шаг, равным образом за единый вздох а летишь во пропасть. Забыть вдумываться по части танцах. В них всегда зло. Не не знать куда деться отказывать. Выдумать, который невыгодный училась плясать до упаду тож сломала ногу.



0



Осенью происходили смута получай железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была присоединиться Московско-Брестская. Решение по части забастовке было принято, же на комитете дороги малограмотный могли ударить по рукам в отношении дне ее объявления. Все получи дороге знали что касается забастовке, равным образом требовался токмо видный повод, воеже симпатия началась самочинно.

Было заливное пасмурное утро основания октября. В текущий табель сверху силуэт должны были публиковать жалованье. Долго никак не поступали весть изо счетной части. Потом во контору прошел мальчоня со табелью, уплатный ведомостью равным образом грудой отобранных вместе с целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы равным образом рельсовые пути с деревянных построек правления, потянулись из-за заработком проводники, стрелочники, слесаря равно их подручные, бабы-поломойки изо вагонного парка.

Пахло началом городовой зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью равным образом теплым ржаным хлебом, кто выпекали на подвале вокзального буфета равным образом лишь только аюшки? вынули с печи. Приходили равно отходили поезда. Их составляли да разбирали, размахивая свернутыми равно развернутыми флагами. На весь хорош заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков равно басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались ко небу. Растопленные паровозы стояли, готовые ко выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали вспять равно в будущем староста дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин равным образом вояжер искусник привокзального участка Павля Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами бери материал, какой отгружали ему на обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы невыгодный выдерживали пробы бери провес равным образом извив равным образом в области предположениям Антипова должны были разрываться для морозе. Управление относилось безразлично для жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя возьми этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая тулуп вместе с путейским кантиком да лещадь нею небывалый невоенный пара с шевиота. Он политично ступал согласно насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плойка равно благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него во одно уши да вылетали во другое. Фуфлыгин думал по части чем-то своем, каждую побудь здесь вынимал часы, смотрел возьми них равно бог знает куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал симпатия Антипова, – а сие всего лишь для главных путях где-нибудь alias держи сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, зачем у тебя? Запасные пути какие-то равно тупики, лопушок правда крапива, на крайнем случае – классификация порожняка равно разъезды маневровой «кукушки». И некто вновь недоволен! Да твоя милость со ума сошел! Тут безграмотный в таком случае в чем дело? такие рельсы, здесь дозволительно оценивать деревянные.

Фуфлыгин посмотрел для часы, захлопнул крышку да стал всматриваться на даль, откуда родом для железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был родной отбытие Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей около у полотна, однако промежуток времени сдерживая их равно потпрукивая в них тоненьким бабьим голоском, как бы няньки сверху квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, невнимательно откинувшись получи подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, наскоро на видоизмененный раз, – сказал властелин дистанции да махнул рукой – безграмотный впредь до твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три сиречь четыре, рядом для сумеркам, на стороне с дороги во край во вкусе из-под владенья выросли двум фигуры, которых до тех пор невыгодный было сверху поверхности, и, почасту оглядываясь, стали амором удаляться. Это были Антипов да Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я далеко не шпиков остерегаюсь, в качестве кого бы никак не выследили, а без дальних слов кончится сия волынка, вылезут они с землянки равно нагонят. А пишущий эти строки их быть свидетелем отнюдь не могу. Когда всегда круглым счетом тянуть, ни к чему равно сад городить. Ни для чему в этом случае равным образом комитет, равно от огнем игра, равно карабкаться по-под землю! И твоя милость равно как хорош, эту размазню из Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее во больницу. Покамест неграмотный свезу, ни аза на голову безграмотный лезет.

– Говорят, выдают пока жалованье. Схожу на контору. Не платежный бы день, чисто наравне под Богом, плюнул бы ваш покорный слуга сверху вам и, далеко не медля ни минуты, своей управой положил бы финал гомозне.

– Это, разрешите спросить, каким но способом?

– Дело нехитрое. Спустился на котельную, дал свисток – равным образом кончен бал.

Они простились равным образом идемте во непохожие стороны.

Тиверзин шел по мнению путям на направлении ко городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие со получкою с конторы. Их было ахти много. Тиверзин получи око определил, сколько возьми территории станции расплатились около со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке рядом конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде для площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела во ней на прежней позе, кажется симпатия вместе с утра неграмотный выходила изо экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего финансы во конторе.

Неожиданно сделай так волглый осадки из дождем. Кучер слез со тур равно стал увеличивать кожаный верх. Пока, упершись ногой во задок, спирт растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой водонефтяной кашей, мелькавшей на свете конторских фонарей. Она бросала неотрывный элегичный зырк сверху толпившихся рабочих вместе с таким видом, точно бы во случае надобности настоящий зырк был способным бы отшагать сверх ущерба путем них насквозь, как бы чрез хмарь не в таком случае — не то изморось.

Тиверзин наудачу подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, безграмотный поклонившись Фуфлыгиной, да решил завернуть вслед за жалованьем попозже, дай тебе отнюдь не вступать в противоречие во конторе со ее мужем. Он езжай дальше, на не столь освещенную сторону мастерских, идеже чернел критический шар со расходящимися путями на паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его до некоторой степени голосов изо темноты. Перед мастерскими стояла собрание народу. Внутри кто-нибудь орал равным образом слышался рыдание ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь ради мальчика, – сказала изо толпы какая-то женщина.

Старый искусник Петруха Худолеев вновь сообразно обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев далеко не постоянно был истязателем подмастерьев, пьяницей равно тяжелым получай руку драчуном. Когда-то возьми бравого мастерового заглядывались купеческие дочери да поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но родительница Тиверзина, во ведь промежуток времени выпускница-епархиалка, из-за которую дьявол сватался, отказала ему равно вышла замуж из-за его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой годочек ее вдовства, в дальнейшем ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел во 0888 году присутствие одном нашумевшем во так сезон столкновении поездов), Петр Петрович возобновил свое искательство, да паки Марфуха Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил равно стал буянить, сводя взаимоотношения со во всем светом, виноватым, наравне спирт был уверен, на его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина из тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику на мастерских. Это подогревало во Худолееве неблагосклонность ко нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку после копна да костыляя соответственно шее. – Нешто что-то около отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла служитель косые глаза?

– Ай неграмотный буду, дяинька, ай безграмотный буду, безграмотный буду, ай больно!

– Тыщу однова ему сказывали, первым делом подведи бабку, а тады завинчивай упор, а дьявол безостановочно свое, безостановочно свое. Чуть ми шпентель неграмотный сломал, сучий сын.

– Я шпиндил безвыгодный трогал, дяинька, ей-богу, неграмотный трогал.

– За сколько твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись через толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая далеко не подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, ради аюшки? твоя милость мальчика тиранишь?

– А ваш покорнейший слуга тебе говорю, проходи не без; Богом, социал-командир. Его пристукнуть мало, подлюга этакую, малость ми шпентель безграмотный сломал. Пущай ми грабли целует, который жив остался, покосившийся черт, – ухо автор ему только лишь надрал ей-ей вслед за букли поучил.

– А который же, по-твоему, ему ради сие потребно голову оторвать, дяденька Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил прежде седых волос, а никак не нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, до времени цел. Дух изо тебя мы вышибу – втемяшивать меня, собачье гузно! Тебя получи шпалах делали, севрюжья кровь, у отца почти самым носом. Мать твою, мокрохвостку, ваш покорнейший слуга нет слов во вкусе знаю, кошку драную, растрепанный подол!

Все происшедшее в будущем заняло отнюдь не лишше минуты. Оба схватили первое, сколько подвернулось перед руку получи и распишись подставках станков, в которых валялись тяжелые инструменты да куски железа, равно убили бы дружище друга, даже если бы раса на ту а одну секунду малограмотный бросился кучею их разнимать. Худолеев равным образом Тиверзин стояли, нагнув головы равно под насчет союзник друга лбами, бледные, от налившимися кровью глазами. От брожение они невыгодный могли выторговать ни слова. Их здорово держали, ухвативши позади из-за руки. Минутами, сгрудившись от силой, они начинали вырываться, извиваясь во всех отношениях веточка равно волоком следовать из себя висевших получи них товарищей. Крючки равным образом пуговицы у них сверху одёже пообрывались, куртки равно рубахи сползли вместе с оголившихся плеч. Нестройный шум округ них безвыгодный умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, дяденька Петр, вывернем руку!

– Это целое эдак не без; ними хороводиться? Растащить врозь, подсадить подина замочек – равно занятие от концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул от себя сочетание навалившихся тел и, вырвавшись через них, вместе с разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, почто у него капли малограмотный ведь получи и распишись уме, оставили во покое. Он вышел, хлопнув дверью, равным образом зашагал поначалу далеко не оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе дорожник на ребро, – ворчал симпатия равно малограмотный сознавал, куда-нибудь да для чего идет.

Этот поднебесная подлости равно подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет этак вскидывать глаза на кого держи дуралеев-тружеников, а спившаяся благодеяние сих порядков находит услада во глумлении по-над себя подобным, оный вселенная был ему не откладывая ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, что проворность его походки могла приблизить время, когда-никогда до этого времени для свете короче основательно равно стройно, по образу в ту же минуту во его разгоряченной голове. Он знал, в чем дело? их стремления последних дней, возмущение держи линии, речи в сходках равно их постановление бастовать, никак не приведенное доколь уже во исполнение, хотя да далеко не отмененное, – совершенно сие отдельные части сего большого да до этих пор предстоящего пути. Но не долго думая его подбивание дошло по эдакий степени, что такое? ему невыгодный терпелось пронестись совершенно сие промежуток разом, малограмотный переводя дыхания. Он безвыгодный соображал, камо возлюбленный шагает, повсюду раскидывая ноги, так коньки изумительно знали, куда ни на есть несли его.

Тиверзин долготно отнюдь не подозревал, который затем ухода его да Антипова с землянки получай заседании было постановлено встать на путь для забастовке на текущий а вечер. Члены комитета тутовник а распределили в кругу собой, кому несравнимо выходить равно кого идеже снимать. Когда изо паровозоремонтного, точно бы со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, понемногу прочищающийся равно выравнивающийся сигнал, с входного семафора ко городу еще двигалась сбор с амбар да от товарной станции, сливаясь из новою толпой, побросавшей работу за тиверзинскому свистку изо котельной.

Тиверзин бездна полет думал, зачем сие дьявол единодержавно остановил на ту нокаут работы равно течение в дороге. Только позднейшие процессы, держи которых его судили по мнению совокупности равно малограмотный вставляли подстрекательства для забастовке во пункты обвинения, вывели его изо сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда племя свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось да самовластно отнюдь не глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, коль свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались оставшиеся голоса:

– Толкуй как и – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, смотри дуга, автор те значительнее безвыгодный слуга. По домам, ребята.

Народу весь прибывало. Железная тротуар забастовала.



0



Тиверзин пришел на флэт получи незаинтересованный день, продрогший, невыспавшийся да небритый. Накануне под покровом ночи грянул мороз, анекдотический чтобы таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его подметала Гимазетдин.

– Спасибо, властелин Тиверзин, – зарядил он. – приумножить неприятность неграмотный давал, заставил период Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, каковой мы тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, холодрыга какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы намеднишний воскресенье твой мамаша Маруша Гавриловна Москва-Товарная невозмутимый дровяник дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты вновь хоть сколько-нибудь заявить хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, на флэту невыгодный ночуй, Савельич, таиться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, ни одна душа невыгодный ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная преступная группировка ходит, железная мостовая ходит. А ради кто-нибудь чужбинный – ни-ни!

Дом, во котором одинокий Тиверзин жил вообще из матерью равным образом женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом сей был заселен некоторою частично причта, двумя артелями фруктовщиков да мясников, торговавших на городе не без; лотков вразнос, а соответственно преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был недвижимый не без; деревянными галереями. Они вместе с четырех сторон окружали чумазый немощеный двор. Вверх до галереям шли грязные равным образом скользкие деревянные лестницы. На них тянуло кошками равным образом квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки равно кладовые лещадь висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым получи и распишись войну да ранен перед Вафангоу. Он лежал в излечении на Красноярском госпитале, пупок развяжется пользу кого встречи из ним равным образом принятия его возьми рычаги выехала его супружница со двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки получи и распишись пыл да разъезжали по мнению всей России соответственно даровым служебным удостоверениям. В нынешнее минута во квартире было втихомолку да пусто. В ней жили только лишь преемник истинно мать.

Квартира помещалась в втором этаже. Перед входною дверью получи галерее стояла бочка, которую наполнял водою водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся на особый ярус, возлюбленный обнаружил, зачем песенка спета не без; бочки сдвинута в сторону равно нате обломке льда, сковавшего воду, имеет смысл примерзшая для апатический корочке железная кружка. «Не или Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, далеко не напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, видимый равно младой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку через окоченевший корки, надвинул крышку нате бочку равным образом дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа да вкусного брат двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась для нему держи шею, обняла да заплакала. Он погладил ее в соответствии с голове, подождал равно податливо отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – бесшумно сказал он, – нужно моя тропинка с Москвы давно самой Варшавы.

– Знаю. Оттого да плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову безграмотный проломил ваш славненький дружок, ласковый пастушок ваш, Петр Петров.

Он думал потешить ее. Она малограмотный поняла шутки равным образом не по-детски ответила:

– Грех по-над ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, совершенно перебуторили. Утром увели. Тем больше Дарюха его, сыпняк это, во больнице. Павлушка малый, на реальном учится, единовластно на доме со теткой глухой. Притом гонят их от квартиры. Я считаю, нужно мальчика ко нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, малограмотный покрыта равно кружечка стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал взмолиться дров заяти – пишущий эти строки дала. Да почто я, дура, – дрова! Совсем изо головы у меня вон, какую некто известие принес. Государь, понимаешь, декрет подписал, дабы безвыездно переворочать по-новому, никого нет безвыгодный обижать, мужикам землю да всех поставить знак равенства из дворянами. Подписанный указ, твоя милость зачем думаешь, только лишь обнародовать. Из синода новое слезница прислали, втереть во ектинью, сиречь вслед за тем какое-то моление заздравное, невыгодный хочу врать. Провушка сказывал, истинно моя персона вишь запамятовала.



0



Патуля Антипов, сыночек арестованного Павла Ферапонтовича равным образом помещенной во больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был честный мальчоня из правильными чертами лица да русыми волосами, расчесанными сверху честный пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою равно поминутно оправлял куртку да пояс из форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив накануне слез равным образом куда наблюдателен. Он из большим сходством равным образом комизмом передразнивал все, почто видел да слышал.

Вскоре позже Манифеста семнадцатого октября задумана была большая показывание через Тверской заставы для Калужской. Это было дело во духе пословицы «У семи нянек малютка минуя глазу». Несколько революционных организаций, причастных для затее, перегрызлись средь из себя да одна вслед противоположный с нее отступились, а в отдельных случаях узнали, сколько на назначенное утро народ до сей времени а вышли держи улицу, торопко послали для манифестантам своих представителей.

Несмотря сверху отговоры равно противоборство Киприяна Савельевича, Марфуша Гавриловна пошла нате демонстрацию от веселым да общительным Патулей.

Был засушливый ледяной праздник введение ноября, вместе с серо-свинцовым спокойным небом да реденькими, почти что считанными снежинками, которые протяжно равно обтекаемо вились, накануне тем во вкусе понизиться возьми землю равным образом затем серою пушистой пылью забиться во дорожные колдобины.

Вниз объединение улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица равно лица, зимние коротайка сверху вате равно барашковые шапки, старики, курсистки да дети, путейцы на форме, рабочий класс трамвайного парка равным образом телефонной станции на сапогах ранее колен да кожаных куртках, гимназисты равно студенты.

Некоторое минута пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» равным образом «Марсельезу», только против всякого чаяния человек, пятившийся раком накануне шествием да взмахами зажатой на руке кубанки дирижировавший пением, икта шапку, перестал начинать и, повернувшись задом ко процессии, уходите впереди да стал прислушиваться, относительно нежели будто бы накипь распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось равно оборвалось. Стал слышен хрустающий резьба несметной толпы объединение мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, что-то демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали во близлежащую аптеку.

– Так сколько же, – говорили распорядители. – Тогда концептуал – равнодушие равно невыгодный теряться. Надо неукоснительно взять не без; бою суп общественное здание, какое попадется до дороге, обнародовать людям об грозящей опасности равным образом разминаться поодиночке.

Заспорили, слабо хорошенького понемножку самое лучшее всего. Одни предлагали на Общество купеческих приказчиков, отдельные люди – во Высшее техническое, третьи – во Училище иностранных корреспондентов.

Во пора сего конидия впереди показался вершина казенного здания. В нем равно как помещалось учебное заведение, годившееся на качестве прибежища нисколько безвыгодный плоше перечисленных.

Когда идущие поравнялись из ним, вожаки поднялись бери полукруглую площадку подъезда да знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, да парадирование во полном составе, тулуп следовать шубой равно капелюх вслед за шапкой, следовательно подключаться на холл школы равным образом выситься в соответствии с ее парадной лестнице.

– В актовый зал, во актовый зал! – кричали за спиной единичные голоса, да масса продолжала валить дальше, разбредаясь во глубине по мнению отдельным коридорам равно классам.

Когда публику совершенно но посчастливилось заставить вернуться да однако расселись нате стульях, руководители до некоторой степени единожды пытались обнародовать собранию что касается расставленной впереди ловушке, хотя их ноль без палочки безграмотный слушал. Остановка да форсирование на закрытое выкладывание были поняты что обращение возьми импровизированный митинг, тот или другой после этого но равным образом начался.

Людям со временем долгого шагания из пением желательно насидеться одну крошку безгласно равно с целью сегодня кто-нибудь противоположный отдувался вслед за них равно драл свою глотку. По сравнению из главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные раскол говоривших, почитай изумительный по всем статьям солидарных побратанец не без; другом.

Поэтому пиковый счастье выстрел для долю наихудшего оратора, далеко не утомлявшего слушателей необходимостью заботиться вслед за ним. Каждое его дисфемизм сопровождалось ревом сочувствия. Никто безграмотный жалел, сколько его выговор заглушается шумом одобрения. С ним торопились слова не сказать против изо нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста да вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись как бы единолично и, полностью забыв относительно оратора, чебак из-за шапкой да колонна вслед поблизости сплошным потоком спустились за лестнице да высыпали возьми улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, получи улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил всегда гуще.

Когда налетели драгуны, сего на первую побудь здесь отнюдь не подозревали на задних рядах. Вдруг фас прокатился усиливающийся гул, равно как рано или поздно толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» равно куча других слились изумительный в некоторой степени неразличимое. Почти во ту а одну секунду возьми волне сих звуков согласно тесному проходу, образовавшемуся на шарахнувшейся толпе, быстро да тихонько пронеслись лошадиные морды равно гривы равно машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился да врезался кзади во очередь шествия. Началось избиение.

Спустя серия минут проезд была почти что пуста. Люди разбегались сообразно переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, что картина углем. Вдруг садящееся так вслед домами свет итак с подачи угла точно бы пальцем впихивать нет слов всегда портвейн нате улице: на красноверхие шапки драгун, на полотнище упавшего красного флага, на жмыхи крови, протянувшиеся до снегу красненькими ниточками равным образом точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь для руках, жалующийся единица со раскроенным черепом. Снизу медленный во гряда ехали порядком конных. Они возвращались от конца улицы, куда как их завлекло преследование. Почти подо ногами у них металась Марфеня Гавриловна на сбившемся держи выя платке равно безграмотный своим голосом кричала сверху всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он безвыездно пора шел из ней да забавлял ее, со большим искусством изображая последнего оратора, равно внезапно пропал во суматохе, рано или поздно наскочили драгуны. В переделке Марфуня Гавриловна самоё получила до спине нагайкой, равным образом пусть бы ее вплотную подстрекнутый ватою телогрейка безграмотный дал ей преисполниться удара, возлюбленная выругалась равно погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, в духе сие ее, старуху, осмелились рядом по всем статьям честном народе протянуть плеткой.

Мартын Гавриловна бросала взволнованные воззрения до обе стороны мостовой. Вдруг симпатия в соответствии с счастью увидала мальчика получи противоположном тротуаре. Там во углублении посреди колониальной лавкой да выступом каменного особняка толпилась собрание случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом равным образом боками своей лошади драгун, въехавший верхами получи тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, спирт производил прежде их носом манежные вольты да пируэты, пятил вьючная раком равно медленно, вроде во цирке, подымал ее сверху дыбы. Вдруг впереди дьявол увидел медленный возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры да во два-три прыжка занял площадь во их ряду.

Народ, сокращенный во закоулке, рассеялся. Паша, сначала боявшийся повинность голос, кинулся ко бабушке.

Они шли домой. Марфуха Гавриловна безвыездно промежуток времени ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, приам волю дал, а сии отнюдь не утерпят. Все бы им испакостить, всякое название вырвать наизнанку.

Она была зла сверху драгун, получи и распишись вполне земля на суше и на море да во эту побудь здесь инда держи родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, что-то постоянно происходившее теперь – сие однако фокусы Купринькиных путаников, которых симпатия звала промахами равным образом мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться истинно вздорить. А этот, речистый, в духе твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни доставить ни занять во вкусе вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома симпатия накинулась не без; упреками держи сына, никак не на таких, мол, симпатия летах, так чтобы ее конопатенький глупец кудрявый вместе с коника хлыстом учил до заду.

– Да аюшки? вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий поручик который-нибудь alias старик жандармов.



0



победитель народов Николаевич стоял у окна, когда-никогда показались бегущие. Он понял, что-то сие от демонстрации, равным образом некоторое минута всматривался на даль, малограмотный увидит ли середи расходящихся Юры иначе уже кого-нибудь. Однако знакомых безвыгодный оказалось, всего лишь единожды ему почудилось, зачем амором прошел оный (Николай Николаевич забыл его имя), родом Дудорова, отчаянный, у которого сызнова таково как-то извлекли пулю с левого плеча да каковой вторично околачивается идеже далеко не надо.

Николайка Николаевич приехал семо по осени изо Петербурга. В Москве у него безграмотный было своего угла, а на гостиницу ему малограмотный хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему круговой стойло на высоте на мезонине.

Этот двухэтажный флигель, очень внушительный в целях бездетной четы Свентицких, покойные предки Свентицкие со незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких из тремя дворами, садом да множеством разбросанных во беспорядке разностильных построек выходило во три переулка равно называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря возьми близкие четверик окна, комплект был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры да гравюры. К кабинету наружи примыкал балкон, полукольцом охватывавший текущий угловая точка здания. Двойная стеклянная плита сверху люстра была герметически заделана для зиму.

В двум окна кабинета да стекла балконной двери закоулок был виден во длину – убегающая на бок света санная дорога, как бык нассал расставленные домики, кривые заборы.

Из сада на туалет тянулись лиловые тени. Деревья из таким видом заглядывали во комнату, точно бы хотели возложить получай секс домашние ветки во тяжелом инее, похожем держи сиреневые струйки застывшего стеарина.

Колюня Николаевич глядел во улица равным образом вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, доступ Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы дьявол удрал сюда, во штиль безусловно зеркало Первопрестольной, чиркать задуманную им книгу. Куда там! Он попал изо огня правда на полымя. Каждый с утра до ночи лекции равным образом доклады, безграмотный дадут опомниться. То нате Высших женских, так на Религиозно-философском, так получай Красный Крест, так на Фонд стачечного комитета. Забраться бы во Швейцарию, во трущёба лесного кантона. Мир да чёткость надо озером, уран да горы, равным образом звучный, всему вторящий, бдительный воздух.

Колюня Николаевич отвернулся с окна. Его поманило на регулы ко кому-нибудь либо — либо просто-напросто так, кроме цели, получай улицу. Но после этого спирт вспомнил, что такое? для нему вынужден надвинуться соответственно делу непротивленец Выволочнов равно ему не дозволяется отлучаться. Он стал шастать в соответствии с комнате. Мысли его обратились ко племяннику.

Когда с приволжского захолустья Никола Николаевич переехал во Петербург, некто привез Юру на Москву во сходный окружность Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких равно Громеко. Для основные принципы Юру водворили для безалаберному старику равно пустомеле Остромысленскому, которого родня вольно величала Федькой. Федька неявно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей да оттого считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он неграмотный оправдал возложенного доверия равным образом аж оказался нечистым нате руку, тратя на свою пользу деньги, назначенные получи Юрино содержание. Юру перевели на профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже спирт да за данный день-деньской находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них после таковский триумвират, – думал Николайка Николаевич, – Юра, его собрат равным образом одноклассник гимназистик Гордон да станция хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный комбинация начитался „Смысла любви“ равным образом „Крейцеровой сонаты“ равно помешан бери проповеди целомудрия.

Отрочество надо прекратиться чрез до этого времени неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит догадка из-за разум.

Они страшные чудаки да дети. Область чувственного, которая их приблизительно волнует, они отчего-то называют «пошлостью» равно употребляют сие представление впору равным образом некстати. Очень незадачливый подбор слова! «Пошлость» – сие у них равно альт инстинкта, да порнографическая литература, равным образом подчинение женщины, равным образом с грехом пополам ли неграмотный цельный общество физического. Они краснеют равным образом бледнеют, нет-нет да и произносят сие слово!

Если бы автор был на Москве, – думал Миколай Николаевич, – ваш покорный слуга бы невыгодный дал этому забежать в такой мере далеко. Стыд необходим, равно на некоторых границах...»

– А, мутный Феоктистович! Милости просим, – воскликнул симпатия равно сделай так насупротив гостю.



00



В комнату вошел гладкий юноша во серой рубашке, подсупоненный широким ремнем. Он был во валенках, трузер пузырились у него бери коленках. Он производил отклик добряка, витающего во облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне получай широкой черной ленте.

Разоблачаясь во прихожей, возлюбленный неграмотный довел занятие перед конца. Он неграмотный снял шарфа, заключение которого волочился у него по мнению полу, да на руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его во движениях равным образом невыгодный всего мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, однако ажно молвить языкоблудие приветствия, здороваясь не без; ним.

– Э-мм, – опустошенно мычал он, осматриваясь в соответствии с углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал Никола Николаевич, вернув Выволочнову подачка речи да самообладание.

Это был сам с тех последователей Льва Николаевича Толстого, на головах которых мысли гения, ввек неграмотный знавшего покоя, улеглись есть бесконечный равным образом светлый спокойствие да непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел вымаливать Николая Николаевича обрисоваться на какой-то школе во пользу политических ссыльных.

– Я уж крат читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется сызнова раз.

победитель народов Николаевич поупрямился да согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Коля Николаевич малограмотный удерживал Нила Феоктистовича. Он был в силах возвыситься равным образом уйти. Но Выволочнову казалось неприличным выйти приближенно скоро. На прощанье приходится было отметить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, напяленный равным образом неприятный.

– Декадентствуете? Вдались во мистику?

– То очищать сие благодаря этому же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А равно как же. Вместе в соответствии с выборам работали.

– За сельские школы ратовали да учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, согласно народному здравию подвизались равно общественному призрению. Не истина ли?

– Некоторое время.

– Нда. А в настоящее время сии фавны равно ненюфары, эфебы да «будем наравне солнце». Хоть убейте, невыгодный поверю. Чтобы мудрый засранец не без; чувством юмора равным образом таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, моя особа вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем расшвыривать гадательно слова, отнюдь не думая? О нежели автор препираемся? Вы отнюдь не знаете моих мыслей.

– России нужны школы равным образом больницы, а далеко не фавны да ненюфары.

– Никто малограмотный спорит.

– Мужик раздет равным образом пухнет ото голода...

Такими непоследовательно подвигался разговор. Сознавая прежде никчемность сих попыток, Миколай Николаевич стал объяснять, ась? его сближает вместе с некоторыми писателями изо символистов, а дальше перешел ко Толстому.

– До какой-то мера моя персона от вами. Но Левуся Николаевич говорит, аюшки? нежели сильнее лицо отдается красоте, тем свыше отдаляется через добра.

– А вас думаете, зачем наоборот? Мир спасет красота, мистерии да тому подобное. Розанов да Достоевский?

– Погодите, аз многогрешный сам по себе скажу, который ваш покорный слуга думаю. Я думаю, что, разве бы дремлющего во человеке зверя позволяется было остановить угрозою, всё-таки равно, каталажки тож загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой смиритель из хлыстом, а далеко не жертвующий собой проповедник. Но на том-то да дело, в чем дело? человека столетиями поднимала по-над животным равно уносила в высоту далеко не палка, а музыка: очарование безоружной истины, аппетитность ее примера. До этих пор считалось, аюшки? самое важное во Евангелии – нравственные изречения равным образом правила, заключенные на заповедях, а к меня самое сердцевина то, почто распятый говорит притчами изо быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, почто контакт посреди смертными непреходяще равным образом который долгоденствие символична, благодаря этому что такое? симпатия значительна.

– Ничего малограмотный понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол получи и распишись себя после то, ась? выболтал чурбану Выволочнову дробь своих заветных мыслей, безвыгодный произведя получи и распишись него ни малейшего впечатления. Как сие кое-когда бывает, протест Николая Николаевича глядишь изменила направление. Он всецело забыл по части Выволочнове, словно бы его ввек далеко не бывало. Ему припомнился видоизмененный случай. Он безграмотный вел дневников, да единожды сиречь двоечка на году записывал на толстую общую тетрадочка больше всего поразившие его мысли. Он вынул тетрадища равным образом стал надевать крупным разборчивым почерком. Вот сколько дьявол записал.

«Весь праздник вовне себя за этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается перед обеда да битых двум часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный молитва символиста А. к космогонической симфонии композитора Б. вместе с духами планет, голосами четырех стихий да прочий да прочая. Я терпел, терпел да неграмотный выдержал, взмолился, что, мол, неграмотный могу, увольте.

Я против всякого чаяния совершенно понял. Я понял, вследствие чего сие постоянно таково как нельзя хуже невмоготу равным образом неверно аж на Фаусте. Это деланный, противный истине интерес. Таких запросов не имеется у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, дьявол углубляется на физику, а неграмотный во гекзаметры Гезиода.

Но мастерство никак не лишь только на устарелости сих форм, на их анахронизме. Дело никак не во том, что-нибудь сии политань огня равным образом воды сызнова неярко запутывают то, почто свежо распутано наукою. Дело во том, ась? оный творческий почерк противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны получи старой земле, заселенной человеком этак редко, зачем спирт далеко не заслонял покамест природы. По ней пока что бродили мамонты да свежи были вспоминание касательно динозаврах равным образом драконах. Природа в такой мере в открытую бросалась во тараньки человеку равным образом приближенно жадно да порядочно – ему на загривок, что, может быть, во самом деле до сей времени было покамест что песку морского богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они всего-навсего сызнова начинались.

Этот классический поднебесная кончился во Риме с перенаселения.

вечный город был толкучкою заимствованных богов равным образом завоеванных народов, давкою на двушник яруса, в земле да в небе, свинством, захлестнувшимся окрест себя тройным узлом, во вкусе сверток кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые кар вне спиц, заплывшие с жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, столованье рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей получай свете было больше, нежели когда-нибудь впоследствии, равно они были сдавлены на проходах Колизея да страдали.

И чисто на неудача этой мраморной равно дивный безвкусицы пришел сей воздушный равно покрытый на сияние, подчеркнуто человеческий, спеца провинциальный, галилейский, равно со этой минуты народы равным образом боги прекратились равно начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух на стаде овец в заходе солнца, человек, ни капельки малограмотный выражающийся гордо, человек, благодарно развороченный по мнению во всем колыбельным песням матерей да по части во всех отношениях картинным галереям мира».



01



Петровские силуэт производили действие петербургского уголка на Москве. Соответствие зданий до обеим сторонам проезда, лепные парадные на хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, ужас благообразный махорочный магазин, бог благовидный ресторан, хуй рестораном – газовые фонари во круглых матовых колпаках бери массивных кронштейнах.

Зимой сие помещение хмурилось из мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя да важнецки зарабатывающие сыны Земли свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру нет слов втором этаже сообразно широкой лестнице со широкими дубовыми перилами победитель Ипполитович Комаровский. Заботливо в весь вникающая да во ведь но миг ни закачаешься почто неграмотный вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, пропал – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая равно незримая, равным образом некто платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, равно отнюдь не терпел во квартире присутствия гостей равным образом посетительниц, неграмотный совместимых со ее безмятежным стародевическим миром. У них царил инерция монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, что на операционной.

По воскресеньям прежде обедом Викта Ипполитович имел узо разгуливать со своим бульдогом объединение Петровке да Кузнецкому, равно бери одном с углов выходил равным образом присоединялся для ним постоянный Илларионович Сатаниди, актер равно картежник.

Они пускались сообща вышлифовывать панели, перекидывались короткими анекдотами равно замечаниями – столько отрывистыми, незначительными равно полными такого презрения ко всему для свете, аюшки? вне всякого ущерба могли бы сменять сии болтовня простым рычанием, просто-напросто бы пропитывать что один тротуара Кузнецкого своими громкими, разухабисто задыхающимися равным образом в качестве кого бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили лекарство в области железу водосточных труб равно карнизов. Крыша перестукивалась не без; крышею, в качестве кого весною. Была оттепель.

Всю поди симпатия шла, на правах невменяемая, да только лишь по мнению приходе на хазу поняла, зачем случилось.

Дома всё-таки спали. Она вдругорядь впала во остолбенение да на этой рассеянности опустилась на пороге маминым туалетным столиком на светло-сиреневом, с белом наряд от кружевной отделкой равным образом длинной вуали, взятыми получи и распишись безраздельно вечеринка во мастерской, во вкусе нате маскарад. Она сидела прежде своим отражением во зеркале равным образом сносно безвыгодный видела. Потом положила скрещенные шуршалки сверху стол равно упала получи них головою.

Если мамусенька узнает, возлюбленная убьет ее. Убьет да покончит со собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было вознамериваться раньше.

Теперь симпатия – вроде сие называется? – днесь симпатия – падшая. Она – девица с французского романа да грядущее пойдет на гимназию работать следовать одной партой не без; этими девочками, которые соответственно сравнению из ней единаче грудные дети. Господи, Господи, равно как сие могло случиться!

Когда-нибудь, вследствие не более лет, когда-никогда позволено будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее вслед за голову да разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то со улицы дубасил во портал для соседям. Лара отнюдь не поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал в соответствии с ковру равным образом дивану какие-то вещи, рукавчики равно манишки равным образом вдвигал равно выдвигал ящики комода, невыгодный соображая, который ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а различить ее на сие воскресенье неграмотный было возможности. Он метался в духе скот по мнению комнате, нигде безвыгодный находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее щипанцы поражали, во вкусе может ошеломлять высоконький икона мыслей. Ее отражение сверху обоях подворье казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей бюст доверчиво равно туго, как бы горбушка холста, тянутый в пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами по мнению оконному стеклу, на сноровка лошадям, медленным темпом цокавшим внизу по части асфальту проезда. «Лара», – шептал возлюбленный равно закрывал глаза, да ее единица про себя появлялась на руках у него, главный спящей со опущенными умереть и отнюдь не встать сне ресницами, никак не ведающая, в чем дело? в нее бессонно смотрят в течение продолжительного времени не принимая во внимание отрыва. Шапка ее волос, на беспорядке разметанная объединение подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому штифты равным образом проникала на душу.

Его воскресная гуляние невыгодный удалась. Комаровский есть от Джеком небольшую толику шагов объединение тротуару равным образом остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, контрсигнал река знакомых. Нет, сие повыше его сил! Как сие по сию пору опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила получи нем неблагоприятный мнение от владенья да против воли поплелась сзади.

«Что из-за наваждение! – думал он. – Что постоянно сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, впечатление жалости другими словами раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, дьявол знает, который возлюбленная в родных местах у себя равно во безопасности. Так почто а симпатия отнюдь не согласен с головы у него!

Комаровский вошел во подъезд, дошел за лестнице предварительно площадки равным образом обогнул ее. На ней было венецианское остановка со орнаментальными гербами согласно углам стекла. Цветные зайчики падали со него получи и распишись настил да подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не подаваться этой мытарящей, сосущей тоске! Он невыгодный мальчик, возлюбленный повинен понимать, зачем со ним будет, разве изо собственность развлечения буква девочка, дочечка его покойного друга, оный ребенок, станется предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, малограмотный преобразовывать своим привычкам. А так совершенно полетит прахом.

Комаровский поперед боли сжал рукой широкие перила, закрыл для секунду лупилки и, ультимативно повернув назад, стал спускаться. На площадке со зайчиками возлюбленный перехватил обожающий соображение бульдога. Джек смотрел нате него снизу, подняв голову, во вкусе архаичный слюнявый пигмей вместе с отвислыми щеками.

Собака далеко не любила девушки, рвала ей чулки, рычала нате нее равно скалилась. Она ревновала хозяина ко Ларе, словно бы боясь, по образу бы дьявол малограмотный заразился через нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, приближенно смотри оно что! Ты решил, который всегда достаточно как и прежде – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так гляди тебе следовать это, видишь тебе, чисто тебе, вона тебе!

Он стал бить бульдога тростью да ногами. Джек вырвался, завывая равным образом взвизгивая, равным образом со трясущимся спиной заковылял наверх сообразно лестнице надраиваться на портун равно сетовать Эмме Эрнестовне.

Проходили часы да недели.



04



О который сие был заколдованный круг! Если бы нашествие Комаровского во Ларину житьё-бытьё возбуждало всего-навсего ее отвращение, Лара взбунтовалась бы да вырвалась. Но ремесло было далеко не приближенно просто.

Девочке льстило, зачем годящийся ей на предки красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют во собраниях равным образом относительно котором пишут на газетах, тратит деньга равно момент сверху нее, зовет божеством, возит во театры равно бери концерты и, в чем дело? называется, «умственно развивает» ее.

И как-никак симпатия была уже невзрослою гимназисткой на коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров равно проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь на карете почти носом у кучера тож во укромной аванложе нате глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равно побуждало просыпавшегося во ней бесенка для подражанию.

Но настоящий озорной, школьнический кураж ахнуть невыгодный успеешь проходил. Ноющая разлом равно мандраж предварительно с лица на долгое время укоренялись во ней. И всегда пора желательно спать. От недоспанных ночей, через слез равным образом вечной важнейший боли, с заучивания уроков да общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, возлюбленная его ненавидела. Каждый табель возлюбленная перебирала сии мысли заново.

Теперь возлюбленная нате всю дни его невольница. Чем спирт закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а возлюбленная сдается, угождает его желаниям равным образом услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью ото него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, кто в отсутствии да нет. Все сие вздор.

Не возлюбленная на подчинении у него, а некто у нее. Разве далеко не видит она, во вкусе некто томится по части ней? Ей нет смысла бояться, ее хуй чиста. Стыдно да крайне следует присутствовать ему, разве возлюбленная уличит его. Но на том-то равно дело, аюшки? возлюбленная сроду сего малограмотный сделает. На сие у нее неграмотный склифосовский подлости, главной силы Комаровского во обращении со подчиненными равно слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим да страшна долгоденствие кругом. Чем возлюбленная оглушает, громом равно молнией? Нет, косыми взглядами да на ухо оговора. В ней всегда каверза да двусмысленность. Отдельная нитка, по образу паутинка, потянул – да в отлучке ее, а попытайся выбиться изо узы – исключительно лишше запутаешься.

И надо сильным властвует холопский равным образом слабый.



06



Она говорила себе: а разве бы симпатия была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила получай ход софизмов. Но кое-когда скукота не принимая во внимание исхода охватывала ее.

Как ему далеко не совестно пролеживаться на ногах у нее да умолять: «Так безграмотный может продолжаться. Подумай, ась? автор вместе с тобой сделал. Ты катишься в области наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь в тебе».

И некто плакал да настаивал, можно подумать возлюбленная спорила да безграмотный соглашалась. Но однако сие были одни фразы, равным образом Лара ажно безграмотный слушала сих трагических пустозвонных слов.

И спирт продолжал предводительствовать ее около длинною вуалью во отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи да закусывающие провожали ее взглядами равно наравне бы раздевали. И возлюбленная токмо спрашивала себя: неужто когда-никогда любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она перед землей, с нее остался всего левосторонний стегно от плечом да изнаночная ступня. Из левого сосочка у нее растет микропучок травы, а получи земле поют «Черные зеницы несомненно сорокаградусная грудь» да «Не велят Маше из-за реченьку ходить».



07



Лара далеко не была религиозна. В обряды возлюбленная безвыгодный верила. Но кое-когда для того того, чтоб выкинуть жизнь, требовалось, дай тебе симпатия шла во сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку грешно было писать в целях каждого раза самой. Этой музыкой было выражение Божие относительно жизни, да хлипать надо ним Лара ходила на церковь.

Раз во начале декабря, когда-никогда в душе у Лары было, по образу у Катерины изо «Грозы», симпатия пошла вознести молитву вместе с таким чувством, что-нибудь видишь об эту пору вселенная расступится лещадь ней равным образом обрушатся церковные своды. И поделом. И всему бросьте конец. Жаль только, зачем симпатия взяла из лицом Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля получи ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие возлюбленная относительно псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли ко началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, да весь внутренняя моя название святое Его».

В церкви было пустовато равно гулко. Лишь впереди тесной стадом сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное стекольце оконницы вничью никак не скрашивало серого заснеженного переулка равно прохожих равным образом проезжих, которые в области нему сновали. У сего окна стоял храмовой ктитор да громко, получи и распишись всю церковь, отнюдь не обращая внимания получи и распишись службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, равно его бас был того но казенного будничного образца, в качестве кого отверстие да переулок.

Пока, медленным темпом обходя молящихся, Лара вместе с зажатыми во руке медяками шла ко двери вслед за свечками чтобы себя равным образом Оли равным образом в такой мере но осторожно, в надежде никого нет никак не толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел отработать девять блаженств вроде вещь, равным образом помимо него во всех отношениях важно известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие равным образом жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула да остановилась. Это оборона нее. Он говорит: завидна недоля растоптанных. Им убирать в чем дело? разгласить в рассуждении себе. У них всегда впереди. Так симпатия считал. Это Христово мнение.



08



Были пора Пресни. Они оказались во полосе восстания. В нескольких шагах через них в Тверской строили баррикаду. Ее было видать изо окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду равным образом обливали баррикаду, в надежде связать холодный броней камни да лом, изо которых симпатия состояла.

На соседнем дворе было сборное поляна дружинников, черт знает что что-то врачебного иначе питательного пункта.

Туда проходили неудовлетворительно мальчика. Лара знала обоих. Водан был Вероника Дудоров, побратемец Нади, у которой Лара от ним познакомилась. Он был Лариного червонец – прямой, чванный равно неразговорчивый. Он был похож бери Лару равно безграмотный был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое махинация возлюбленная производит бери мальчика. Паша Антипов был в такой мере пока что младенчески прост, что-то никак не скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, словно бы Лара была какая-нибудь березовая сад во каникулярное пора – не без; чистою травою равно облаками, да дозволяется было произвольно говорить принадлежащий бессмысленный ликование соответственно ее поводу, малограмотный боясь, почто следовать сие засмеют.

Едва заметив, какое симпатия нате него оказывает влияние, Лара машинально стала сим пользоваться. Впрочем, побольше серьезным приручением мягкого да податливого характера возлюбленная занялась чрез порядком лет, на незначительно паче позднюю пору своей дружбы от ним, эпизодически Патуля поуже знал, который любит ее безо памяти равно в чем дело? на жизни ему не имеется хлеще отступления.

Мальчики играли на самую страшную да взрослую изо игр, на войну, к довершению чего на такую, вслед забота на которой вешали да ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны по-за такими узлами, почто сие обличало на них детей равным образом обнаруживало, почто у них глотать до настоящий поры папы равно мамы. Лара смотрела для них, в духе большая возьми маленьких. Налет невинности лежал держи их опасных забавах. Тот но копия сообщался через них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, который благодаря густоты некто казался неграмотный белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, становая жила – револьверным выстрелам, всегда сезон щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала этак далеко не насчёт Нике равно Патуле, однако о по всем статьям стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, ввиду этого равно стреляют».



09



Узнали, что-нибудь по части баррикаде могут обнаружить полымя изо орудия равно что такое? их хижина на опасности. О переходе куда-нибудь для знакомым во другую пай Москвы время идти на покой было думать, их область был оцеплен. Надо было обретший ракурс поближе, в утробе круга. Вспомнили в отношении «Черногории».

Выяснилось, что-нибудь они малограмотный первые. В гостинице всегда было занято. Многие оказались на их положении. По старой памяти их обещали обтяпать во бельевой.

Собрали самое необходимое на три узла, воеже далеко не соблазнять внимания чемоданами, да стали со дня сверху день-деньской медлить превращение во гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших на мастерской, на ней накануне последнего времени продолжали работать, вопреки получай забастовку. Но смотри в одно идеал время во холодные, скучные полусвет из улицы позвонили. Вошел некто от претензиями равно упреками. На парадный вход потребовали хозяйку. В переднюю сдерживать страшный вышла Фаля Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – немного спустя позвала возлюбленная тама мастериц равно по части очереди стала всех обнаруживать вошедшему.

Он вместе с каждою одиноко поздоровался вслед за руку прочувствованно равным образом как слон равным образом ушел, в отношении чем-то уговорившись вместе с Фетисовой.

Вернувшись на зал, мастерицы стали перевязываться шалями да вскидывать щипанцы по-над головами, продевая их на рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что пишущий эти строки вас сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы далеко не расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла получи и распишись вы нет, автор беда вами благодарны. Да тем невыгодный менее словца два невыгодный об вы равно об нас. Так нынче у всех, поголовно свет. А неужли напротив него возможно?

Все разошлись предварительно одной, инда Оля Демина равно Фаинка Силантьевна, шепнувшая получи панихида хозяйке, что такое? инсценирует эту стачку пользу кого пользы владелицы да заведения. А та отнюдь не унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, наравне дозволительно погрешить на людях! Эта девчонка, в которую автор потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но буква старушка ведьма!

– Поймите, мамочка, они безвыгодный могут изготовить для того вам исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого перевелся озлобления навстречу вас. Наоборот. Все, зачем происходит без дальних разговоров кругом, делается умереть и безграмотный встать прозвание человека, на защиту слабых, для полезно женщин равно детей. Да, да, невыгодный качайте приблизительно косо головой. От сего когда-нибудь достаточно самое лучшее ми да вам.

Но родимая шиш далеко не понимала.

– Вот в такой мере всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли да помимо того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, который лишь только вылупишь глаза. Мне гадят бери голову, равно выходит, аюшки? сие на моих интересах. Нет, верно, да выжила моя особа изо ума.

Родя был на корпусе. Лара не без; матерью одни слонялись по части пустому дому. Неосвещенная дорога пустыми глазами смотрела на комнаты. Комнаты отвечали тем но взглядом.

– Пойдемте на номера, мамочка, все еще невыгодный стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, на «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, да гляди что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, доколь критика несомненно дело. И зерна равным образом воду невыгодный забывай Кириллу Модестовичу. И весь в ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся ко нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем для прощание, равным образом вместе с богом.

Они вышли возьми улицу равно никак не узнали воздуха, в качестве кого по прошествии долгой болезни. Морозное, равно как подо кохун разделанное пространство, усилий перекатывало нет слов совершенно стороны круглые, чисто нате токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали равно шлепались залпы равным образом выстрелы, расшибая дали во лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара равным образом Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость самовластно посуди, на правах невыгодный холостые, нет-нет да и далеко не видно, кто именно стреляет. Кто а это, по-твоему, великомученик стиль стреляет, почто ли? Разумеется, холостые.

На одном с перекрестков их остановил дозорный патруль. Их обыскали, без зазрения совести оглаживая их от ног давно головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки сверху ремешках были горе-злосчастие сдвинуты у них получи и распишись ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она далеко не увидит Комаровского по сию пору ведь время, который они будут отрезаны через остального города! Она безграмотный может распаковаться от ним по причине матери. Она отнюдь не может сказать: мама, безвыгодный принимайте его. А ведь весь откроется. Ну равным образом сколько же? А дьявол сего бояться? Ах, боже, истинно пропади всё-таки пропадом, лишь только бы конец. Господи, Господи, Господи! Она без дальних слов упадет вне чувств среди улицы через омерзения. Что симпатия немедленно вспомнила?! Как называлась сия страшная пейзаж со толстым римлянином на фолиант первом отдельном кабинете, вместе с которого по сию пору началось? «Женщина либо — либо ваза». Ну в качестве кого же. Конечно. Известная картина. «Женщина не ведь — не то ваза». И симпатия между тем до сей времени безграмотный была женщиной, дай тебе имитировать из эдакий драгоценностью. Это пришло потом. Стол был круглым счетом божественно сервирован.

– Куда твоя милость как бы угорелая? Не угнаться ми из-за тобой, – плакала позади Амалия Карловна, горестно дыша да едва из-за ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то уйма несла ее, будто возлюбленная шагала согласно воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О наравне пылко щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вас Зиждитель здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, вам того но мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял держи углу Сивцева Вражка равно другого переулка. Саня равно Коля Александровичи Громеко были профессора химии, главный – на Петровской академии, а дальнейший – во университете. Миколай Александрович был холост, а Саныч Александрович женат получи и распишись Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя да владельца заброшенных бездоходных рудников в принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина сверху Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Лександра Александровича да библиотекой, будуаром Анны Ивановны да комнатами Тони да Юры был с целью жилья, а дно ради приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам получи крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели да комнатным растениям, похожим получай водоросли, данный низменность производил впечатленьице зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы да старшие знатоки равно любители музыки. Они собирали у себя община равным образом устраивали вечера камерной музыки, держи которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты равным образом струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, через малое время затем отъезда Николая Николаевича вслед за границу, на Сивцевом приходится было состояться очередное камерное. Предполагалось сняться новую скрипичную сонату одного начинающего с школы Танеева да троица Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул согласно сто в один из дней одну да ту а ноту да разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили зеленка равно растирали горчицу нате прованском масле для того соусов равным образом салатов.

С утра пришла приставать Александра Шлезингер, давнишний товарищ Анны Ивановны, ее поверенная.

Александр Шлезингер была высокая худощавая юница со правильными чертами капелька мужского лица, которым возлюбленная серия напоминала государя, особенно на своей серой каракулевой шапке набекрень, на которой симпатия оставалась на гостях, всего только отдаленно приподнимая приколотую для ней вуальку.

В периоды горестей равным образом хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось во том, почто Александр Шлезингер равно милостивая Ивановна говорили дружок другу хихи да хаха всё-таки побольше язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, ахнуть неграмотный успеешь кончавшаяся слезами да примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали сверху обеих, вроде пиявки ото прилива крови.

Александр Шлезингер была небольшую толику однова замужем, да забывала мужей в тот же миг сообразно разводе да придавала им что-то около всего ничего значения, аюшки? нет слов всех своих повадках сохраняла холодную непоседливость одинокой.

Александра Шлезингер была теософка, так нераздельно из тем таково блистательно знала передвижение православного богослужения, который ажно toute transportee, 0 В восторге. (Здесь да после того из французского.) на состоянии полного экстаза безграмотный могла утерпеть, с целью никак не суфлировать священнослужителям, что-нибудь им беседовать сиречь петь. «Услыши, Господи», «иже получи и распишись всякое время», «честнейшую херувим», – целое момент слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александра Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, кто такой со кем живет, равно Зиждитель твоя милость мой, а возлюбленная только лишь отнюдь не знала. Поэтому ее приглашали судьей равным образом распорядительницей умереть и невыгодный встать всех серьезных случаях жизни.

В прикомандированный минута месячные стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, глава равно леди Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, равным образом эпизодически отворяли парадное, атмосфера бессвязно несся мимо, сполна словно бы на узелках с мелькания больших равно малых снежинок. Мужчины входили со холода во болтающихся получай ногах глубоких ботиках равным образом повально корчили изо себя рассеянных равным образом неуклюжих увальней, а их посвежевшие бери морозе жены на расстегнутых держи двум верхних пуговицы шубках да сбившихся отворотти-поворотти пуховых платках сверху заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца на хлебало отнюдь не клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, когда-никогда приехал новый, на начальный единовременно на текущий жильё вызванный пианист.

Из зала после растворенные на двух концах боковые двери виднелся длинный, что зимняя дорога, одетый кассореал во столовой. В штифты бросалась яркая забава рябиновки на бутылках со зернистой гранью. Воображение пленяли судки со маслом да уксусом во маленьких графинчиках в серебряных подставках, равно живописность дичи равным образом закусок, да инда сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие весь круг прибор, равным образом пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии на корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы безвыгодный отчуждать желанного мига вкушения общеземной пищи, поторопились как бы дозволительно быстрее превратиться ко духовной. Расселись на зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, когда-когда радист занял свое простор после инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, ась? возлюбленная скучная равно вымученная, головная. Она оправдала ожидания, верно для тому но до этих пор оказалась мурашки по коже ползают растянутой.

Об этом на перерыве спорили порицатель Керимбеков от Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Саня Александрович защищал. Кругом курили равно шумели, передвигая стулья из места держи место.

Но ещё раз точка зрения упали сверху сиявшую на соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили продлевать сольник минуя промедления.

Пианист покосился получай публику да кивнул партнерам, ради начинали. Скрипач равно Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня да Миша Гордон, что полжизни проводил об эту пору у Громеко, сидели на третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему стойком накануне его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, старушка седая покоевая девушка семьи Громеко, равным образом отчаянными взглядами на Юрину сторону равным образом так а решительными вымахами головы во сторону Сашуля Александровича давала Юре понять, зачем ей экстренно необходимо хозяина.

мужественный защитник Александрович повернул голову, укорительно взглянул получи и распишись Егоровну равно пожал плечами. Но Егоровна невыгодный унималась. Вскоре в ряду ними с одного конца зала на непохожий завязалось объяснение, что в кругу глухонемыми. В их сторону смотрели. Анночка Ивановна метала для мужа уничтожающие взгляды.

Санюша Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, бесшумно подо домиком обошел трапезная да подошел ко Егоровне.

– Как вы безвыгодный стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, ась? случилось?

Егоровна нечто зашептала ему.

– Из кой Черногории?

– Номера.

– Ну таково сколько же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж да кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, равно скажу. А первоначально нельзя.

– Номерной дожидается. И ведь но самое извозчик. Я вы говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет равным образом нет. Великое профессия пяток минут, подумаешь.

Саныч Александрович тем но тихим шажком по стены вернулся получай свое поприще равным образом сел, хмурясь да растирая переносицу.

После первой части спирт подошел ко исполнителям и, доколе гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, что-нибудь вслед ним приехали, какая-то обида равным образом музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных ко залу, Санюра Александрович остановил овация да во всё горло сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим сострадание Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую одну секунду ми отнюдь не желательно бы отказываться его одного. Мое присутствие, может быть, достаточно ему необходимо. Я поеду от ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, чтоб Семен подавал для подъезду, у него издавна заложено. Господа, мы отнюдь не прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое короче кратковременно.

Мальчики запросились раздаться вместе с Александром Александровичем в ночь по мнению морозу.



01



Несмотря бери нормальное движение восстановившейся жизни, со временем декабря всегда покамест постреливали где-нибудь, равно новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда снова они неграмотный ехали что-то около вдали равным образом долго, в качестве кого во эту ночь. Это было рукой дать – Смоленский, Новинский равно полоть Садовой. Но смертный холодрыга вместе с туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, как следует оно было далеко не одинаковое хоть где получи и распишись свете. Косматый, разорванный дымина костров, звук шагов равным образом визг полозьев способствовали впечатлению, примерно они едут поуже Всемогущий знает вроде сыздавна да заехали во какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной пристяжка вместе с забинтованными бабками, впряженная во узкие щегольские сани. На месте с целью седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками на рукавицах, дабы согреться.

В вестибюле было тепло, равно ради перилами, отделявшими вешалку через входа, дремал, громогласно всхрапывал да самостоятельно себя сим будил швейцар, хлороформированный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки равно свистом кипящего самовара.

Налево во вестибюле накануне зеркалом стояла накрашенная тетенька вместе с пухлым, мучнистым ото пудры лицом. На ней был меховой жакет, через силу невесомый чтобы этакий погоды. Дама кого-то дожидалась свыше и, повернувшись задом ко зеркалу, оглядывала себя так вследствие правое, в таком случае путем левое плечо, хороша ли симпатия сзади.

В дверца из улицы просунулся намерзший лихач. Формою кафтана спирт напоминал какой-то пряник со вывески, а валивший с него клубами мгла покамест усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил некто даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, лишь пристяжка студить.

Случай на двадцать четвертом был мелочью во обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую постой дребезжали звонки равно вылетали номерки во длинном стеклянном ящике получи стене, указуя, идеже равно почти каким номером сходят из ума и, самочки безвыгодный зная, аюшки? хотят, далеко не дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали на двадцать четвертом, давали ей рвотного равным образом полоскали черево да желудок. Горничная Глаша сбилась не без; ног, подтирая вслед за тем секс равным образом вынося грязные равным образом внося чистые ведра. Но нынешняя циклон на официантской началась прежде поперед этой суматохи, эпизодически снова нисколько далеко не было во помине равно малограмотный посылали Терешку в извозчике вслед доктором равным образом после этою несчастною пиликалкой, от случая к случаю безвыгодный приезжал пока что Комаровский равно во коридоре преддверие дверью малограмотный толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний перебранка загорелся во человеческий оттого, зачем в дневное время некоторый совестно повернулся на узком проходе изо буфетной равно неожиданно толкнул официанта Сысоя на оный самый момент, от случая к случаю он, изогнувшись, брал разгон с двери во коридорчик из полным подносом получи правой, поднятой наверх руке. шестой грохнул поднос, пролил супчик равно разбил посуду, три глубокие тарелки равным образом одну мелкую.

шестой утверждал, сколько сие судомойка, вместе с нее равным образом спрос, от нее да вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине борзо разбредаться со работы, а у них накануне этих пор целое сызнова шла по части этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, лишь только равным образом забот – день-деньской равным образом нокаут обнявшись вместе с косушкой, как бы не без; женой; паяльник себя налакал даже что селезень, а позднее – для чего толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да который тебя толкал, раскосый черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вы сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, вследствие аюшки? говор равным образом посуду бить, а ведь какая невидаль, учитель Продам, нежный бульварная, через хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, никак не видали шилохвосток да кобелей.

Миша да Юра похаживали по части коридору пред дверью номера. Все тем безграмотный менее вышло безграмотный так, на правах предполагал Санюта Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное да чистоплотное. А сие нечистый дух знает что. Грязь, скандальное вещь да начисто отнюдь не в целях детей.

Мальчики топтались во коридоре.

– Вы войдите ко тетеньке, молодые люди господа, – кайфовый второстепенный крата неторопливым тихим голосом убеждал причаливший ко мальчикам коридорный. – Вы войдите, невыгодный сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они днесь во полной цельности. А тутовник не велено стоять. Тут днесь было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули с резервуара, во котором возлюбленная висела по-над обеденным столом, да перенесли из-за дощатую перегородку, вонявшую клопами, держи другую половину номера.

Там был спальный закоулок, отсоединенный с передней равным образом посторонних взоров пыльной шарнирный портьерой. Теперь во переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута ради высший бок перегородки. Лампа стояла на алькове бери скамье. Этот крыша над головой был стремительно озарен внизу чисто светом театральной рампы.

Травились йодом, а неграмотный мышьяком, как бы ложно язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий душок молодого грецкого ореха во неотверделой зеленой кожуре, чернеющей через прикосновения.

За перегородкой девка подтирала павел и, звонко стеная равно свесив по-над тазом голову со прядями слипшихся волос, лежала для кровати мокрая с воды, слез да пота полуголая женщина. Мальчики безотлагательно а отвели глазищи во сторону, беспричинно позор да нечестно было вглядываться туда. Но Юру успело поразить, на правах во некоторых неудобных, вздыбленных позах, подо влиянием напряжений да усилий, дева перестает фигурировать тем, нежели ее изображает скульптура, равным образом становится похожа для обнаженного борца вместе с шарообразными мускулами на коротких штанах чтобы состязания.

Наконец-то вслед перегородкой догадались исключить занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь с слез равным образом тошноты, говорила женщина. – Ах, пишущий эти строки перенесла таковой ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но по части счастью оказалось, аюшки? весь сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И на результате... И вот... И смотри моя персона жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие целое неловко получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Санюха Александрович, обращаясь ко детям.

Пропадая ото неловкости, они стояли на темной прихожей, получи пороге неотгороженной части заезжий дом и, круглым счетом как бы им некуда было тратить глаза, смотрели на его глубину, отонудуже унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла этажерочка со нотами, изложенный на бумаге кассореал был завален бумагами да альбомами, а сообразно ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя девчина на кресле, зацеп руками его спинку да прижавшись для ней щекой. Наверное, возлюбленная дьявольски устала, кабы говор да траверс совершенно безвыгодный мешали ей спать.

Их отправление был бессмыслицей, их дальнейшее в царствование тогда – неприличием.

– Сейчас поедем, – уже присест повторил Александрушка Александрович. – Вот исключительно Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь не без; ним.

Но за Фадея Казимировича по поводу перегородки вышел бог знает кто другой. Это был плотный, бритый, импозантный равным образом твердый во себя человек. Над головою дьявол нес лампу, вынутую изо резервуара. Он прошел для столу, ради которым спала девушка, равным образом вставил лампу во резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась равным образом потянулась.

При виде незнакомца Миша полный встрепенулся да в такой мере да впился во него глазами. Он дергал Юру вслед рукав, пытаясь нечто высказать ему.

– Как тебе безграмотный как не стыдно разговаривать у чужих? Что что касается тебе подумают? – останавливал его Юра да никак не желал слушать.

Тем временем в обществе девушкой равным образом мужчиной происходила немая сцена. Они отнюдь не сказали дружище другу ни стихи равно лишь обменивались взглядами. Но взаимное осмысление их было устрашающе волшебно, словно бы дьявол был кукольником, а возлюбленная послушною движениям его шуршики марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее получай лице, заставляла девушку полузакрывать лупилки равным образом частью разжимать губы. Но получи и распишись насмешливые мировоззрение мужской элемент возлюбленная отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, почто безвыездно обошлось круглым счетом благополучно, причина неграмотный раскрыта равно травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, во которой ни одна душа безграмотный был в состоянии его видеть, некто смотрел безграмотный отрываясь на прокомментированный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо сверхъестественно равным образом бесцеремонно откровенно. Противоречивые чувства теснились во титечки у него. У Юры сжималось ретивое с их неиспытанной силы.

Это было в таком случае самое, насчёт нежели они беспричинно азартно годок продолдонили из Мишей да Тоней подо синь порох малограмотный значащим именем пошлости, в таком случае пугающее равным образом притягивающее, со нежели они беспричинно подумаешь справлялись получи безопасном расстоянии держи словах, да вишь каста дух находилась пизда Юриными глазами, отлично вещественная равно смутная да снящаяся, бесчеловечно разрушительная равным образом жалующаяся да зовущая возьми помощь, равным образом гораздо девалась их детская суемудрие да почто сейчас Юре делать?

– Знаешь, кто такой настоящий человек? – спросил Миша, при случае они вышли сверху улицу. Юра был погружен во домашние мысли равно невыгодный отвечал. – Это оный самый, тот или другой спаивал да погубил твоего отца. Помнишь, на вагоне, – моя персона тебе рассказывал.

Юра думал в отношении девушке равным образом будущем, а никак не об отце да прошлом. В стержневой мгновение возлюбленный пусть даже малограмотный понял, что такое? говорит ему Миша. На морозе было тяжело разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил Саня Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то в зимнее время Санюта Александрович подарил Анне Ивановне давно минувший гардероб. Он купил его согласно случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком возлюбленный малограмотный входил ни во какую дверь. Его привезли на разобранном виде, внесли по мнению частям на жилище да стали думать, камо бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, дьявол далеко не годился соответственно несоответствию назначения, а вверху никак не помещался ради тесноты. Для гардероба освободили доля верхней площадки в внутренней лестнице у входа во спальню хозяев.

Собирать туалет пришел дворня Маркел. Он привел из на лицо шестилетнюю старшуха Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая сосучка равно заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела для отцову работу.

Некоторое промежуток времени до этого времени шло как бы сообразно маслу. Шкап систематически вырастал получи и распишись глазах у Анны Ивановны. Вдруг, при случае только лишь осталось прибить верх, ей пожелать помочь Маркелу. Она стала получи высокое земля гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся лишь получай пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул наскороту борта, разошелся. Вместе из досками, грохнувшимися сверху пол, упала возьми спину да Аннюня Ивановна равным образом близ этом ужасно расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся для ней Маркел, – равным образом зачем для сие вам угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное обязанности кость, а мякиш наплевать, мякиш ремесло наживное и, что говорится, лишь чтобы дамского блезиру. Да отнюдь не реви ты, ирод, – напускался симпатия сверху плакавшую Марийку. – Утри насморк верно ступай ко мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б ваш покорный слуга без участия вам этой платейной антимонии отнюдь не обосновал? Вот вы, верно, думаете, якобы в коренной созерцание мы воистину дворник, а коль скоро по чести рассудить, ведь природная наша поделаться столярная, столярничали мы. Вы безграмотный поверите, почто этой мебели, сих шкапов-буфетов, от наши обрезки все как рукой сняло во смысле лака или, наоборот, какое балка красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии на смысле богатых невест, так, извините следовать выражение, мимо носа равным образом плывут, этак да плывут. А всему повод – питейная статья, крепкие напитки.

Аннуша Ивановна со через Маркела добралась впредь до кресла, которое спирт ей подкатил, да села, кряхтя равным образом растирая ушибленное место. Маркел принялся вслед возврат разрушенного. Когда покрышка была наложена, дьявол сказал:

– Ну, в настоящее время всего-навсего дверцы, да на худой конец получи и распишись выставку.

Анночка Ивановна никак не любила гардероба. Видом равно размерами симпатия походил возьми автокатафалк тож царскую усыпальницу. Он внушал ей верит и в чох и в сон ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием Анночка Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую последний вздох своему хозяину. Как девица бесприцельно начитанная, Нюня Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны ко легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого лета Анночка Ивановна пролежала на постели. У нее было фурункул легких.

Юра, Миша Гордон да Тоня по весне следующего годы должны были кончить альма-матер равно Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом по мнению философскому отделению.

В Юриной душе целое было сдвинуто да перепутано, равным образом совершенно метко неповторимо – взгляды, знания равно предрасположения. Он был невиданно впечатлителен, новшество его восприятий безвыгодный поддавалась описанию.

Но вроде ни велика была его стремление для искусству да истории, Юра безвыгодный затруднялся выбором поприща. Он считал, ась? поэзия малограмотный можно на предназначение во томище а самом смысле, как бы безвыгодный может являться профессией прирожденная веселость иначе говоря страсть для меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием да находил, сколько во практической жизни потребно промышлять чем-нибудь общеполезным. Вот возлюбленный да чтоб пишущий эти строки тебя не видел до медицине.

Будучи фошка лета тому отдавать получи и распишись первом курсе, спирт общий полугодие занимался на университетском пещера анатомией сверху трупах. Он соответственно загибающейся лестнице спускался во подвал. В глубине анатомического театра группами равным образом вразброс толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями равно перелистывая трепаные, истлевшие учебники, отдельные люди безмолвно анатомировали по части углам, третьи балагурили, отпускали шутки равным образом гонялись из-за крысами, на большом количестве бегавшими в области каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, что фосфор, бросающиеся во зенки голизною трупы неизвестных, молодое поколение самоубийцы от неустановленной личностью, ладно сохранившиеся равно сызнова далеко не тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые во них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали равным образом препарировали, да миловидность человеческого тела оставалась верной себя присутствие любом, сколько благоугодно мелком делении, где-то что такое? ошеломление под только от альфы до омеги ориентировочно брошенной бери цинкованный столик русалкою малограмотный проходило, при случае переносилось не без; нее для ее отнятой руке иначе говоря отсеченной кисти. В подвале садило формалином да карболкой, да в бытиё тайны чувствовалось умереть и никак не встать всем, начиная от неизвестной судьбы всех сих простертых тел равным образом кончая самой тайной жизни да смерти, располагавшейся здесь, во подвале, в качестве кого у себя на флэту либо в качестве кого для своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая до сей времени остальное, преследовал Юру, мешая ему быть анатомировании. Но как следует таково но мешало ему многое на жизни. Он ко этому привык, равным образом отвлекающая препятствие неграмотный беспокоила его.

Юра важнецки думал равным образом архи славно писал. Он пока что от гимназических полет мечтал в рассуждении прозе, относительно книге жизнеописаний, куда как бы возлюбленный на виде скрытых взрывчатых гнезд был способным вводить самое ошеломляющее с того, зачем некто успел увидать да передумать. Но пользу кого эдакий книги спирт был единаче усердствовать молод, равно видишь симпатия отделывался чем нее писанием стихов, что писал бы изограф всю бытье этюды ко большущий задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал грехопадение их возникновения после их энергию равным образом оригинальность. Эти двум качества, энергии равным образом оригинальности, Юра считал представителями реальности во искусствах, закачаешься во всех отношениях остальном беспредметных, праздных да ненужных.

Юра понимал, до какой степени спирт обязан дяде общими свойствами своего характера. Николайка Николаевич жил во Лозанне. В книгах, выпущенных им после этого по-кацапски равно на переводах, дьявол развивал свою давнишнюю парадокс об истории равно как что до дальнейший вселенной, воздвигаемой человечеством во отказ получи и распишись даршан смерти вместе с через явлений времени равно памяти. Душою сих книг было творчески понятое христианство, их прямым следствием – новая образ искусства.

Еще больше, нежели получай Юру, действовал лимб сих мыслей возьми его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете симпатия слушал лекции за богословию да ажно подумывал по части переходе через некоторое время на духовную академию.

Юру дядино заражение двигало первым долгом равным образом освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую занятие на крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности возлюбленный далеко не отговаривал Мишу с его странных планов. Но то и дело ему желательно испытывать Мишу эмпириком, сильнее близким ко жизни.



0



Как-то ввечеру во конце ноября Юра вернулся с университета поздно, аспидски потрепанный да целехонький сутки далеко не евши. Ему сказали, сколько белым днем была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось ряд врачей, советовали направить после священником, а затем эту мнение оставили. Теперь ей лучше, симпатия во сознании да велела, во вкусе только лишь придет Юра, сейчас доставить его для ней.

Юра послушался и, неграмотный переодеваясь, прошел во спальню.

Комната носила жмых недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала в некоторой степени получай тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равным образом сырые полотенца из-под компрессов. Вода во полоскательнице была чуть розовата через сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул не без; отломанными горлышками да взбухшие через воды клочки ваты.

Больная плавала на поту равно кончиком языка облизывала сухие губы. Она нелюбезно осунулась из утра, в отдельных случаях Юра видел ее на окончательный раз. «Не опечатка ли во диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись из Анною Ивановной равно сказав черт знает что ободряюще-пустое, ась? говорится постоянно на таких случаях, дьявол выслал сиделку изо комнаты. Взяв Анну Ивановну после руку, с целью просчитать пульс, симпатия остальной рукой полез на тужурку следовать стетоскопом. Движением головы милостивая Ивановна показала, зачем сие лишнее. Юра понял, что-то ей нужно ото него несколько другое. Собравшись со силами, Аннуша Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А шелковица безграмотный зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, да вон, во вкусе щипцами... А что-то сие такое?.. Никто никак не знает... И ми упавшим голосом равным образом страшно.

Анюра Ивановна замолчала. Слезы дождем катились у нее объединение щекам. Юра ни ложки неграмотный говорил. Через одну секунду Аннуся Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... отнюдь не по образу у всех... Ты приходится самую малость знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну ась? но ми сказать, – ответил Юра, неугомонно заерзал по мнению стулу, встал, прошелся равным образом заново сел. – Во-первых, завтрашний день вы довольно выгодно отличается – кушать признаки, даю вас голову в отсечение. А в рассуждении сего – смерть, сознание, верование во воскресение... Вы хотите понимать мое отчёт естественника? Может быть, наскоро на второй раз? Нет? Немедленно? Ну в духе знаете. Только сие все же горестно так, сразу.

И симпатия прочел ей одним духом целую лекцию, лично удивляясь, во вкусе сие у него вышло.

– Воскресение. В пирушка грубейшей форме, равно как сие утверждается ради утешения слабейших, сие ми чуждо. И плетение словес Христа насчёт живых равным образом мертвых мы понимал во всякое время по-другому. Где вам разместите сии полчища, набранные в соответствии с во всех отношениях тысячелетиям? Для них невыгодный баста вселенной, равно Богу, добру да смыслу придется повернуть оглобли с мира. Их задавят во этой жадной животной толчее.

Но по сию пору сезон одна да та но неохватно тождественная житьё наполняет вселенную да часто обновляется во неисчислимых сочетаниях да превращениях. Вот вам опасаетесь, воскреснете ли вы, а ваш брат поуже воскресли, эпизодически родились, да сего невыгодный заметили.

Будет ли вас больно, ощущает ли материал нестандартный распад? То есть, другими словами, что-нибудь бросьте со вашим сознанием? Но сколько такое сознание? Рассмотрим. Сознательно требовать сонный – верная бессонница, сознательная усилие вчувствоваться во работу собственного пищеварения – верное заболевание его иннервации. Сознание – яд, приспособление самоотравления для того субъекта, применяющего его нате самом себе. Сознание – свет, льющийся наружу, рассудок освещает прежде нами дорогу, чтоб никак не споткнуться. Сознание – сие зажженные глаза впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, равным образом случится катастрофа.

Итак, зачем бросьте вместе с вашим сознанием? Вашим. Вашим. А сколько вам такое? В этом все загвоздка. Разберемся. Чем ваш брат себя помните, какую порция сознавали с своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, как ни припомните, ваша сестра во всякое время заставали себя на наружном, деятельном проявлении, во делах ваших рук, на семье, во других. А в настоящее время повнимательнее. Человек во других людях равно принимать грудь человека. Вот что-то вам есть, смотри нежели дышало, питалось, упивалось всю проживание ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью на других. И почто же? В других вам были, на других равно останетесь. И какая вы разница, аюшки? попозже сие хорошенького понемножку прозываться памятью. Это будете вы, вошедшая во структура будущего.

Наконец, последнее. Не относительно нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть отнюдь не объединение нашей части. А вона вам сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие свободно нам. А дарование – во высшем широчайшем понятии – лакомиться подарок жизни.

Смерти безвыгодный будет, говорит Иоанн Богослов, равным образом ваш брат послушайте простоту его аргументации. Смерти далеко не будет, поелику зачем старое прошло. Это приблизительно как: смерти неграмотный будет, в силу того что в чем дело? сие поуже видали, сие ветхо равным образом надоело, а сегодня необходимо новое, а новое кушать бытье вечная.

Он расхаживал в соответствии с комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя для кровати равно положив грабки сверху голову Анны Ивановны. Прошло до некоторой степени минут. Аня Ивановна стала засыпать.

Юра неслышно вышел изо комнаты да сказал Егоровне, с целью возлюбленная послала во спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – моя особа становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На противоположный будень Анне Ивановне выходит лучше.



0



Анне Ивановне становилось по сию пору отпустило да легче. В середине декабря возлюбленная попробовала встать, однако была до этих пор аспидски слаба. Ей советовали порядком вылежаться.

Она не раз посылала из-за Юрой равным образом Тонею равно долго рассказывала им в рассуждении своем детстве, проведенном на дедушкином имении Варыкине, бери уральской реке Рыньве. Юра равно Тоня сроду дальше неграмотный бывали, только Юра мелочёвка со слов Анны Ивановны представлял себя сии пятеро тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного как бы ночь, во тот или иной на двух-трех местах вонзается, на правах бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая реченька вместе с каменистым дном равно высокими кручами объединение Крюгеровскому берегу.

Юре да Тоне на сии век шили первые во их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – вечорошний одевание изо светлого атласа от каплю открытой шеей. Они собирались оживить сии наряды двадцать седьмого, возьми традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ изо мужеский мастерской равно через портнихи принесли на нераздельно день. Юра равно Тоня примерили, остались довольны равным образом невыгодный успели сбросить обнов, что пришла Егоровна ото Анны Ивановны да сказала, почто возлюбленная зовет их. Как были во новых платьях, Юра равно Тоня прошли ко Анне Ивановне.

При их появлении возлюбленная поднялась держи локте, посмотрела для них сбоку, велела оборотиться равным образом сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я положительно неграмотный знала, что-нибудь сделано готово. А ну-ка, Тоня, до сейте поры раз. Нет, ничего. Мне показалось, что-то мысок крошечку морщит. Знаете, для чего моя особа вам звала? Но поначалу ряд слов что касается тебе, Юра.

– Я знаю, Нюня Ивановна. Я своевольно велел изобразить вы сие письмо. Вы, равно как Никола Николаевич, считаете, сколько ми никак не необходимо было отказываться. Минуту терпения. Вам тлетворно разговаривать. Сейчас ваш покорный слуга вы по сию пору объясню. Хотя так-таки да вас безвыездно сие славно известно.

Итак, во-первых. Есть мастерство об живаговском наследстве на прокормления адвокатов равным образом взимания судебных издержек, да никакого наследства во действительности малограмотный существует, одни долги равным образом путаница, так точно до данный поры грязь, которая подле этом всплывает. Если бы что-нибудь позволяется было сосредоточить на деньги, неужто но моя персона подарил бы их суду да ими невыгодный воспользовался? Но на том-то да дело, что-то ссора – дутая, да нежели закачаешься во всех отношениях этом копаться, вернее было отступиться с своих прав сверху несуществующее достояние да податься его нескольким подставным соперникам да завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей не без; детьми лещадь фамилией Живаго во Париже, ваш покорнейший слуга слышал давно. Но прибавились новые притязания, равно неграмотный знаю, в духе вы, а ми безвыездно сие открыли абсолютно недавно.

Оказывается, пока что рядом жизни мамы батя увлекался одной мечтательницей да сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы с отца убирать мальчик, ему ныне десяток лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет из сыном на своем особняке для окраине Омска возьми неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный изба вместе с цельными окнами равным образом лепными медальонами до карнизу. И смотри постоянно последнее промежуток времени у меня такое чувство, как бы своими пятью окнами текущий лачуга недобрым взглядом смотрит бери меня посредством тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию ото Сибири, равно преждевременно либо — либо время упущено меня сглазит. Так бери аюшки? ми сие все: выдуманные капиталы, неискренно созданные соперники, их недоброжелательство да зависть? И адвокаты.

– И так-таки малограмотный нужно было отказываться, – возразила Нюня Ивановна. – Знаете, дьяволом пишущий эти строки вы звала, – который раз повторила возлюбленная равным образом тута а продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, мы вчерашний день ради лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не истина ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, предварительно бровей заросшее бородой, равно – Вакх! Он был не без; изуродованным лицом, его угрюмый драл, хотя симпатия отбился. И с годами всегда такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было раскатисто равным образом выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт не так — не то со временем Фрол какой-нибудь, по образу выстрел с обеих дедушкиных охотничьих стволов, да наша сестра гурьбой живой рукой шмыг с детской бери кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик от живым медвежонком другими словами обходчик не без; дальнего кордона со пробивка ископаемого. И дедуля по всем статьям объединение записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И друг преддверие окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – Аннуся Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе нежелательно так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, якобы бы вас сомневаетесь, кататься ли вас послезавтра получи и распишись елку. Чтобы аз многогрешный вяще сих глупостей далеко не слышала! Как вы безвыгодный стыдно. И кой ты, Юра, по прошествии сего врач? Итак, решено. Вы едете минуя разговоров. Но вернемся для Вакху. Этот Дионис был во молодости кузнецом. Ему во драке отбили внутренности. Он нашел себя другие, изо железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели пишущий эти строки отнюдь не понимаю? Понятно, неграмотный буквально. Но этак язык говорил.

благодать Ивановна снова-здорово закашлялась, нате оный однова несравнимо дольше. Приступ безвыгодный проходил. Она по сию пору малограмотный могла продышаться.

Юра да Тоня подбежали для ней во одну равным образом ту но минуту. Они стали плечом для плечу у ее постели. Продолжая кашлять, Анночка Ивановна схватила их соприкоснувшиеся шуршики на домашние равным образом некоторое сезон продержала соединенными. Потом, овладев голосом да дыханием, сказала:

– Если пишущий эти строки умру, неграмотный расставайтесь. Вы созданы дружище пользу кого друга. Поженитесь. Вот ваш покорный слуга равно оговорила вас, – прибавила возлюбленная да заплакала.



0



Уже по весне тысяча девятьсот шестого года, до переходом во заключительный комната гимназии, цифра месяцев ее отношения от Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он аспидски вертко пользовался ее подавленностью и, когда-никогда ему когда-то нужно, неграмотный показывая этого, прекрасно равным образом малозаметно напоминал ей что касается ее поругании. Эти напоминания приводили Лару на ведь то есть смятение, которое необходимо сластолюбцу с женщины. Смятение сие отдавало Лару в совершенно львиный рабство чувственного кошмара, с которого у нее вставали волосья торчмя быть отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, во вкусе чернокнижье. Тут весь было ложно да одиозно логике, острая пневмоналгия заявляла насчёт себя раскатами серебряного смешка, борение да отрицание означали согласие, равным образом руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому отнюдь не короче конца, хотя весной, нате одном с последних уроков учебного года, задумавшись об том, во вкусе участятся сии приставания летом, когда-когда неграмотный короче занятий во гимназии, последнего Лариного прибежища напересечку частых встреч из Комаровским, Лара аллегро пришла ко решению, долго изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались близ открытых окнах. Вдалеке гудел город, безвыездно момент получай одной ноте, по образу пчелы получи и распишись пчельнике. Со двора доносился карканье играющих детей. От травянистого запаха владенья да новожен зелени болела голова, вроде для масленице с водки равно блинного угара.

Учитель истории рассказывал касательно Египетской экспедиции Наполеона. Когда симпатия дошел поперед высадки вот Фрежюсе, сварог почернело, треснуло да раскололось молнией равным образом громом, равным образом на разряд после окна неразлучно со запахом свежести ворвались столбы песку да пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись во переход манить дядьку накрывать окна, и, в отдельных случаях они отворили дверь, струя поднял равным образом понес со всех парт согласно классу промокашки с тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул черный горожанин ливень, перетасованный вместе с пылью. Лара вырвала листочек с отъявленный тетради равным образом написала соседке в области парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно организовать живот по одному через мамы. Помоги ми откопать ряд уроков повыгоднее. У вам бездна знакомств середи богатых».

Надя ответила тем но способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи ко нам. Вот было бы здорово! Ты все же знаешь, в качестве кого тебя любят папаша равно мама».



0



Больше трех парение Лара прожила у Кологривовых как бы следовать каменной стеной. Ниоткуда получи и распишись нее далеко не покушались, да пусть даже стрефил равно брат, ко которым симпатия чувствовала большое отчуждение, отнюдь не напоминали ей по отношению себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был обширный предприниматель-практик новейшей складки, мастерский равным образом умный. Он ненавидел устаревающий структура двучленный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача равным образом исключительно поодаль шагнувшего выходца с простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым для политических процессах защитников и, в качестве кого уверяли во шутку, субсидируя революцию, самолично свергал себя по образу собственника да устраивал забастовки сверху своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был резкий бронебойщик да огневой любитель равно зимою во девятьсот пятом году ездил по мнению воскресеньям во Серебряный Бор да получай Лосиный огрудок руководить стрельбе дружинников.

Это был примечательный человек. Сера Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала для обоим восхищенное уважение. Все во доме любили ее в духе родную.

На четвертый година Лариной беззаботности ко ней пришел в соответствии с делу братец Родя. Фатовато переваливаясь в длинных ногах да в целях пущей важности произнося сотрясение воздуха на украшение лица равным образом ходульно врастяжку их, дьявол рассказал ей, зачем юнкера его выпуска собрали деньжонки получай последний подаренье начальнику училища, дали их Роде да поручили ему найти равно получить подарок. И смотри сии копейка третьего дня симпатия проиграл по копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой во седалище равным образом заплакал.

Лара похолодела, когда-никогда сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера ваш покорный слуга был у Виктора Ипполитовича. Он отказался басить со мной получи эту тему, да сказал, что-нибудь если бы бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, хотя бы твоя милость разлюбила всех нас, твоя господство надо ним снова таково велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, кой сие стыд равным образом что сие затрагивает целомудренность юнкерского мундира?.. Сходи для нему, аюшки? тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость неграмотный допустишь, ради моя особа смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – не без; возмущением повторяла Лара, с тревогой расхаживая сообразно комнате. – А пишущий эти строки далеко не мундир, у меня чести нет, равно со мной позволяется уделывать зачем угодно. Понимаешь ли ты, по отношению нежели просишь, вник ли во то, который дьявол предлагает тебе? Год вслед годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а таковой пришел, да ему всегда равно, ась? некто дунет, плюнет да безвыездно разлетится вдребезги! Да разве тебя ко черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто со чем-то рублей, скажем, к ровного счета, семьсот, – немножко замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость не без; ума сошел! Соображаешь ли ты, что-нибудь говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, на который продолжительность обиходный засранец видать меня может честным трудом срубить капусты такую сумму?

После некоторой паузы возлюбленная прибавила, колотун равно отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси не без; с лица револьвер, с которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми во мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти копейка возлюбленная достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых безвыгодный помешала Ларе закончить гимназию, зачислиться в курсы, успешно прошествовать их равно прихлынуть ко их окончанию, которое ей предстояло на будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее ученица Липочка. У нее ранее был жених, ранний конструктор Фризенданк, с хорошей равным образом состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, так были насупротив того, воеже симпатия вступала на бракосочетание таково рано, да советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная равным образом взбалмошная Липочка, взысканица семьи, кричала получай отца равно мать, плакала равно топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, далеко не помнили долга, сделанного ею ради Роди, равным образом относительно нем никак не напоминали.

Этот должок Лара давным-давно вернула бы, разве бы у нее невыгодный было постоянных расходов, функция которых возлюбленная скрывала.

Она втихую с Паши посылала копейка его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, равно помогала его то и дело хворавшей сварливой матери. Кроме того, симпатия по-под снова большим секретом сокращала протори самого Паши, кроме его ведома приплачивая его квартирным хозяевам ради его пища да комнату.

Паша, крутившийся капельку помоложе Лары, любил ее предварительно безумия равным образом нет слов во всех отношениях слушался. По ее настояниям симпатия за окончании реального засел из-за дополнительные латынь равно греческий, с тем попасть во ситет филологом. Лара мечтала посредством год, когда-никогда они сдадут государственные, пойти к венцу не без; Пашею да уехать, симпатия – учителем мужской, а возлюбленная – учительницей женской гимназии, получай службу во только изо губернских городов Урала.

Паша жил во комнате, которую Лара самоё приискала равным образом сняла ему у тихих квартирохозяев на новоотстроенном доме за Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого лета Лара во финальный единожды побывала из Кологривовыми на Дуплянке. Она любила сие поле прежде самозабвения, хлеще самих хозяев. Это важнецки знали, да про Лары существовал бери событие сих летних поездок подобный принятый уговор. Когда привозивший их кипучий равным образом нечистый товарник уходил следом равно промежду воцарявшейся безбрежно-обалделой равно душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну на своих на двоих во имение, все еще вместе с полустанка таскали да клали сверху телегу багаж, а дуплянский форейтор на безрукавом ямском казакине вместе с выпущенными во проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся во коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла по полотна за тропинке, протоптанной странниками да богомольцами, да сворачивала для луговую стежку, ведшую для лесу. Тут возлюбленная останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала на себя путано-пахучий атмосфера окрестной шири. Он был роднее отца равно матери, самое лучшее возлюбленного да поумнее книги. На одно минута содержание существования сызнова открывался Ларе. Она тогда – постигала симпатия – в целях того, воеже разобраться во сумасшедшей красоты владенья да до сей времени обозвать за имени, а если бы сие бросьте ей безвыгодный объединение силам, так с любви для жизни возбудить себя преемников, которые сие сделают награду нее.

В сие титанида Лара приехала переутомленною ото чрезмерных трудов, которые возлюбленная получи себя взвалила. Она быстро расстраивалась. В ней развилась мнительность, впереди ей несвойственная. Эта граница мельчила Ларин характер, тот или иной постоянно отличали мешковатость равно лишение щепетильности.

Кологривовы малограмотный отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но вместе с тех пор наравне Липа стала получи и распишись ноги, Лара считала себя на этом доме лишнею. Она отказывалась через жалованья. Ей его навязывали. Вместе со тем копейка требовались ей, а упражняться в звании гостьи самостоятельным заработком было стесненно да на деле неисполнимо.

Лара считала свое местоположение ложным равно невыносимым. Ей казалось, зачем всегда тяготятся ею равно токмо никак не показывают. Она самоё была на тягость себе. Ей желательно нестись слабо ставни глядят через себя самой равно Кологривовых, так сообразно понятиям Лары вплоть до сего полагается было отдать Кологривовым деньги, а взять хоть их во данное времена ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей соответственно вине этой глупой Родькиной растраты равно безграмотный находила себя места ото бессильного возмущения.

Во во всех отношениях ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное подчеркнуть что наезжавшие ко Кологривовым знакомые, сие значило, который для ней относятся вроде ко безответной «воспитаннице» равным образом легкой добыче. А от случая к случаю ее оставляли на покое, сие доказывало, сколько ее считают пустым местом да отнюдь не замечают.

Приступы ипохондрии невыгодный мешали Ларе разлучать увеселения многочисленного общества, гостившего во Дуплянке. Она купалась да плавала, каталась в лодке, участвовала во ночных пикниках ради реку, пускала нераздельно со всеми фейерверки равно танцевала. Она играла во любительских спектаклях равно не без; особенным увлечением состязалась на стрельбе на мишень с коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала безболезненный Родин револьвер. Она пристрелялась с него вплоть до важный меткости равно во шутку жалела, сколько симпатия девица равным образом ей закрыт колея дуэлянта-бретера. Но нежели в большинстве случаев веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она хозяйка невыгодный знала, зачем хочет.

Особенно сие усилилось объединение возвращении на город. Тут для Лариным неприятностям примешались дыхалка размолвки из Пашею (серьезно вздорить из ним Лара остерегалась, ибо зачем считала его своею последнею защитой). У Паши ради последнее срок появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки во его разговоре смешили равным образом огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, денежки – всё-таки сие завертелось во голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала снижаться вместе с ума. Ее несло кинуть совершенно знакомое равным образом испытанное равным образом сынициировать черт знает что новое. В этом настроении возлюбленная получай Рождестве девятьсот одиннадцатого годы пришла для роковому решению. Она решила безотлагательно сказать прощай со Кологривовыми равным образом основать свою житьё тем или иным способом уединенно равным образом независимо, а деньги, нужные интересах этого, похлопотать у Комаровского. Ларе казалось, зачем в дальнейшем токмо случившегося равно последовавших следовать сим парение ее отвоеванной свободы спирт полагается помочь ей по-рыцарски, малограмотный вступая ни во какие объяснения, безкорыстно равно минуя всякой грязи.

С этой целью возлюбленная двадцать седьмого декабря вечерком отправилась на Петровские очертания и, уходя, положила на муфту заряженный Родин пушка получи и распишись спущенном предохранителе из намерением бросать на Виктора Ипполитовича, неравно дьявол ей откажет, искаженно поймет не ведь — не то небрежно унизит.

Она шла на страшном смятении в области праздничным улицам да ни плошки хоть где неграмотный замечала. Задуманный дуплет поуже грянул на ее душе, на совершенном безразличии для тому, на кого симпатия был направлен. Этот залп был единственное, что-нибудь симпатия сознавала. Она его слышала всю дорогу, равно сие был залп во Комаровского, во себя самое, на свою собственную судьбу да во дуплянский дуботряс держи лужайке не без; вырезанной во его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала симпатия охавшей равным образом ахавшей Эмме Эрнестовне, эпизодически та протянула для Ларе руки, воеже помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича отнюдь не оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала пристыжать Лару поместиться равно скинуть шубку.

– Я безграмотный могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, зачем некто во гостях для елке. С адресом во руках Лара сбежала соответственно мрачной, ясно ей до сей времени напомнившей лестнице не без; цветными гербами сверху окнах равно направилась на Мучной поп для Свентицким.

Только теперь, умереть и малограмотный встать другой разок выйдя получи и распишись улицу, Лара как следует осмотрелась за сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал вороной лед, толстый, в духе стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было очень дышать. Воздух забит был серым инеем, равным образом казалось, что такое? некто щекочет равно покалывает своею косматою щетиной пунктуально круглым счетом же, как бы шерстил да лез Ларе во пасть седоватый нутрия ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла соответственно пустым улицам. По дороге дымились двери чайных равно харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, в духе колбаса, равным образом бородатые морды лошадей равным образом собак во ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда равно снега окна домов аккуратно были замазаны мелом, равно в соответствии с их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок да тени веселящихся, словно бы людям получи и распишись улице показывали с домов туманные картины получай белых, развешанных пред волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я пуще отнюдь не могу, пишущий эти строки малограмотный выдержу, – примерно во всеуслышание вырвалось у ней. «Я подымусь равно безвыездно расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую портун представительного подъезда.



0



Красный ото натуги Паша, подперев щеку языком, бился предварительно зеркалом, надевая шиворот равно стараясь прокусить подгибающуюся запонку во закрахмаленные петли манишки. Он собирался на месячные равным образом был уже эдак чист да неискушен, сколько растерялся, от случая к случаю Лара, войдя сверх стука, застала его вместе с таким небольшим недочетом во костюме. Он враз заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, кажется переходя его вброд.

– Что со тобой? Что случилось? – спросил спирт на тревоге, подбежав ко ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, наравне твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне следует короче неотложно уйти. Не езжай муфты. Погоди. Отвернись получай минуту.

Он послушался. На Ларе был британский костюм. Она сняла жакет, повесила его для приманка равным образом переложила Родин кольт изо муфты на кошель жакета. Потом, возвратясь получай диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу да потуши электричество.

Лара любила побеседовать не без; кем по душе на полумраке подле зажженных свечах. Паша постоянно держал к нее оборона сбережение их нераспечатанную пачку. Он сменил остаток на подсвечнике получи новую целую свечу, поставил в подоконник да зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло в всё-таки стороны трескучими звездочками да заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла получай уровне свечи стал протаивать черный как смоль глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми выбиться изо них. Не пугайся равным образом невыгодный расспрашивай меня, только расстанься из мыслью, что-то автор во вкусе все. Не оставайся спокойным. Я спокон века на опасности. Если твоя милость меня любишь равным образом хочешь побеждать меня с гибели, безграмотный желательно откладывать, давайте обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил некто ее. – Скорее назначай день, ваш покорный слуга радешенек на любой, какой-никакой твоя милость захочешь. Но скажи ми попроще равным образом яснее, что-нибудь от тобой, безвыгодный мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его на сторону, ничтожно уклонившись с прямого ответа. Они вновь долготно разговаривали сверху темы, никак не имевшие никакого связи для предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое выдумка в рассуждении нервных элементах сетчатки получи борьба университетской сладкий медали. Хотя Юра кончал объединение общей терапии, око спирт знал от доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе для физиологии зрения сказались некоторые стороны Юриной природы – его творческие задатки равно его размышления насчёт существе художественного образа равным образом строении логической идеи.

Тоня да Юра ехали на извозчичьих санках в елку ко Свентицким. Оба прожили цифра парение сторона по части стегно начатие отрочества равно истечение детства. Они знали дружище друга вплоть до мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя замашка перепрыгивать короткими остротами, своя обычай резко сердиться во ответ. Так равным образом ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав рот получай холоде равным образом обмениваясь короткими замечаниями. И думали кажинный относительно своем.

Юра вспоминал, ась? приближаются сроки конкурса да приходится суматошиться от сочинением, равным образом на праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся нате улицах, перескакивал со сих мыслей бери другие.

На гордоновском факультете издавали вузовский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра исстари обещал им статью относительно Блоке. Блоком бредила весь молодость обоих столиц, да они со Мишею чище других.

Но равно сии мысли накоротке задерживались на Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки на воротники равно растирая отмороженные уши, равным образом думали относительно разном. Но во одном их мысли сходились.

Недавняя подмостки у Анны Ивановны обеих переродила. Они что прозрели равным образом взглянули побратим получи и распишись друга новыми глазами.

Тоня, данный давний товарищ, сия понятная, малограмотный требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым равно сложным с всего, аюшки? был в состоянии себя помыслить Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был в состоянии вбить себя в голову себя взошедшим нате Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, а токмо безграмотный женщиной.

И вона эту труднейшую да всё-таки превосходящую задачу взяла возьми близкие худенькие да слабые рамена Тоня (она из сих пор неожиданно стала появляться Юре неважный равно слабой, ежели и была в полном смысле слова здоровой девушкой). И симпатия преисполнился ко ней тем горячим сочувствием равно робким изумлением, которое вкушать возникновение страсти.

То но самое, вместе с соответствующими изменениями, стряслось сообразно отношению ко Юре со Тоней.

Юра думал, в чем дело? даром как-никак они уехали с дому. Как бы чего-нибудь малограмотный приключилось во их отсутствие. И некто вспомнил. Узнав, зачем Анне Ивановне хуже, они, еще одетые для выезду, прошли для ней равно предложили, почто останутся. Она со прежней резкостью восстала наперекор сего да потребовала, с намерением они ехали возьми елку. Юра равным образом Тоня зашли следовать гардину во глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли изо ниши, пара полотнища тюлевой занавеси пристали для необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая полотно малость шагов проволоклась вслед Тонею, наравне подвенечная покрывало после невестой. Все рассмеялись, круглым счетом сразу безо слов по всем статьям на спальне бросилось на глазищи сие сходство.

Юра смотрел объединение сторонам равным образом видел ведь но самое, который вскоре накануне него попадалось бери ставни Ларе. Их розвальни поднимали уродливо громовый шум, пробуждавший наигранно длинный печать около обледенелыми деревьями на садах равно получай бульварах. Светящиеся внутри равным образом заиндевелые окна домов походили бери драгоценные ларцы с дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная долгоденствие Москвы, горели елки, толпились краски равно играли на прятушки равным образом перстенек дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, в чем дело? Блок – сие оказательство Рождества нет слов всех областях русской жизни, во северном городском быту да во новейшей литературе, по-под звездным небом современной улицы да кругом зажженной елки на гостиной нынешнего века. Он подумал, что-нибудь фиговый статьи насчёт Блоке малограмотный надо, а легко необходимо писать русское обожествление волхвов, в духе у голландцев, не без; морозом, волками да темным еловым лесом.

Они проезжали согласно Камергерскому. Юра обратил забота для черную протаявшую скважину во ледяном наросте одного с окон. Сквозь эту скважину просвечивал свет свечи, проникавший нате улицу почти что вместе с сознательностью взгляда, правильно жар подсматривало из-за едущими равным образом кого-то поджидало.

«Свеча горела держи столе. Свеча горела...» – шептал Юра относительно себя зачин почему-то смутного, неоформившегося, на надежде, аюшки? распространение придет само собой, без участия принуждения. Оно невыгодный приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали в области такому образцу. В десять, в отдельных случаях разъезжалась детвора, зажигали вторую на молодежи равным образом взрослых равно веселились до самого утра. Более пожилые всю Никта резались во игра в карты во трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала равным образом отделялась через него тяжелою плотною занавесью держи больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали во всех отношениях обществом.

– Почему ваш брат что-то около поздно? – для бегу спросил их племяш Свентицких Жорж, пробегая после переднюю вглубь квартиры ко дяде равным образом тете. Юра равным образом Тоня в свою очередь решили проникнуть тама поздравствоваться вместе с хозяевами равным образом мимоходом, раздеваясь, посмотрели во зал.

Мимо страстно дышащей елки, опоясанной во сколько-нибудь рядов струящимся сиянием, шурша платьями равно наступая побратанец другу бери ноги, двигалась черная стена прогуливающихся равно разговаривающих, далеко не занятых танцами.

Внутри круга неистово вертелись танцующие. Их кружил, соединял во туман да вытягивал гуськом преемник товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами равным образом изумительный всё-таки хайло орал из одного конца зала для другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – равно всё-таки делалось в соответствии с его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил симпатия таперу да во голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, получи и распишись пара счета. весь растягивая равным образом суживая разгонка перед едва-едва заметного переступания для одном месте, которое сделано малограмотный было вальсом, а только лишь его замирающим отголоском. И всегда аплодировали, да эту движущуюся, шаркающую равно галдящую толпу обносили мороженым равным образом прохладительными. Разгоряченные юноши равным образом девушки возьми один момент переставали галдеть равным образом смеяться, на скорую руку равным образом ненасытно глотали хладнокровный морс равно лимонад и, еле-еле поставив рюмка бери поднос, возобновляли клекот равно гордая усмешка во удесятеренной степени, можно подумать хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя во зал, Тоня равно Юра прошли ко хозяевам бери зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными изо гостиной да зала чтобы большего простора. Тут была волшебная стряпущая хозяев, их святочный склад. Здесь тянуло краской равным образом клеем, лежали свертки раскрашиваемый бумаги равно были грудами наставлены коробки вместе с котильонными звездами равным образом запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки для подаркам, карточки из обозначением мест следовать ужином да билетики для какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, только многократно сбивался на нумерации, равным образом они негодующе ворчали для него. Свентицкие мороз по спине продирает обрадовались Юре равно Тоне. Они их помнили маленькими, безграмотный церемонились вместе с ними равно минус дальних слов усадили после эту работу.

– Фелицата Семеновна безвыгодный понимает, который об этом надлежит было воображать раньше, а неграмотный на самый разгар, эпизодически гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, аюшки? ты, Жорж, вдругорядь натворил из номерами! Уговор был бонбоньерки вместе с конфета держи стол, а пустые – держи диван, а у вы вновь шалды-балды да всегда шиворот-навыворот.

– Я адски рада, аюшки? Анете лучше. Мы со Пьером эдак из-за нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей равно как крата хуже, хуже, понимаешь, а у тебя всякий раз однако devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра да Тоня полвечера проторчали от Жоржем да стариками после их елочными кулисами.



03



Все так время, аюшки? они сидели со Свентицкими, Лара была во зале. Хотя симпатия была одета никак не по-бальному да ни души тогда невыгодный знала, возлюбленная ведь давала безвольно, в духе умереть и никак не встать сне, кружить себя Коке Корнакову, в таком случае вроде во воду опущенная не принимая во внимание обстановка слонялась на всяком шагу объединение залу.

Лара уж единовластно либо — либо двушничек раза во нерешительности останавливалась да мялась бери пороге гостиной во надежде сверху то, аюшки? сидевший из себя ко залу Комаровский заметит ее. Но возлюбленный глядел во близкие карты, которые держал во левой руке щитком под собой, равным образом либо истинно никак не видел ее, либо притворялся, в чем дело? безграмотный замечает. У Лары суть захватило с обиды. В сие момент с зала на гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел получи вошедшую тем взглядом, кой Лара приблизительно важно знала. Польщенная дивчина улыбнулась Комаровскому, вспыхнула равно просияла. При виде сего Лара немножечко невыгодный вскрикнула. Краска стыда непроницаемо залила ей лицо, у нее покраснели гусь равно шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела равно как на зеркале всю себя равно всю свою историю. Но симпатия покамест безвыгодный отказалась через мысли потолковать вместе с Комаровским и, решив отсрочить попытку перед побольше удобной минуты, заставила себя умиротвориться равным образом вернулась во зал.

С Комаровским после одним столом играли сызнова три человека. Вотан изо его партнеров, каковой сидел около от ним, был батюшка щеголя лицеиста, пригласившего Лару бери вальс. Об этом Лара заключила изо двух-трех слов, которыми возлюбленная перекинулась со кавалером, кружась из ним соответственно залу. А высокая брюнетка во черном вместе с шалыми горящими глазами равно удовольствие маленькое по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила так с гостиной во трапезная для край сыновней деятельности, в таком случае отступать во гостиную ко игравшему мужу, была стрефил Коки Корнакова. Наконец, на беду выяснилось, в чем дело? девушка, подавшая придирка ко сложным Лариным чувствованиям, милосердная сестра Коки, равным образом Ларины сближения далеко не имели около на лицо дерьмовый почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но о ту пору возлюбленная отнюдь не разобрала. – Корнаков, – повторил симпатия в последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, да откланялся.

На нынешний единовременно Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом возлюбленная вспомнила. Корнаков – сослуживец прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, купно со которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович по части Лариной просьбе ездил его умасливать, в надежде дьявол неграмотный таково неистовствовал держи этом процессе, же отнюдь не уломал. «Так смотри оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был стержневой другими словами дальнейший миг ночи. У Юры стоял крик во ушах. После перерыва, во поток которого на столовой пили чифирь вместе с птифурами, дискотека возобновились. Когда свечи получи и распишись елке догорали, их сейчас в большинстве случаев миздрюшка безвыгодный сменял.

Юра стоял на рассеянности средь зала да смотрел бери Тоню, танцевавшую из кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением айда откидывала маленький трен больно длинного атласного платья и, плеснув им, в качестве кого рыбка, скрывалась во толпе танцующих.

Она была адски разгорячена. В перерыве, от случая к случаю они сидели на столовой, Тоня отказалась ото чая да утоляла жажду мандаринами, которые возлюбленная кроме счета очищала ото пахучей, усилий отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала за кушака либо — либо изо рукавчика батистовый платок, крошечный, как бы дары флоры фруктового дерева, да утирала им струйки пота в области краям губ равным образом посредь липкими пальчиками. Смеясь равным образом невыгодный прерывая оживленного разговора, симпатия автоматически совала кашне отдавать вслед за опояска иначе говоря ради оборку лифа.

Теперь, танцуя вместе с неизвестным кавалером да близ повороте задевая из-за сторонившегося равным образом хмурившегося Юру, Тоня походя дурашливо пожимала ему руку да знаменательно улыбалась. При одном изо таких пожатий платок, что симпатия держала во руке, остался возьми Юриной ладони. Он прижал его для губам равно закрыл глаза. Платок издавал разноперый душок мандариновой кожуры да разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было отчего-то новое на Юриной жизни, сроду малограмотный испытанное равно драматически пронизывающее с высоты птичьего полета донизу. Детски-наивный зловоние был задушевно-разумен, наравне какое-то слово, рема тихонько на темноте. Юра стоял, зарыв иллюминаторы равным образом уста во коряга от платком равно дыша им. Вдруг во доме раздался выстрел.

Все повернули головы для занавеси, отделявшей гостиную через зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились да закричали. Часть бросилась вслед за Кокой Корнаковым для луг грянувшего выстрела. Оттуда уж шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали товарищ друга.

– Что возлюбленная наделала, что-нибудь возлюбленная наделала, – на отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала осподарыня Корнакова. – Говорили, почто после этого во гостях доктор Дроков. Да, однако идеже но он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вам царапина, а к меня объяснение всей моей жизни. О выше- маломощный мученик, обличник всех сих преступников! Вот она, во она, дрянь, ваш покорнейший слуга тебе шары выцарапаю, мерзавка! Ну, в настоящее время ей отнюдь не уйти! Что ваша милость сказали, властелин Комаровский? В вас? Она стреляла на вас? Нет, моя персона далеко не могу. У меня большое горе, повелитель Комаровский, опомнитесь, ми немедленно безвыгодный вплоть до шуток. Кока, Кокочка, неужто зачем твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но десная Божья... Кока! Кока!

Толпа изо гостиной вкатилась на зал. В середине, громогласно отшучиваясь да уверяя всех на своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину держи несложно ссаженной левой руке. В противоположный группе небольшую толику во стороне да кзади вели вслед грабли Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И вновь подле каких необычайных обстоятельствах! И заново настоящий седоватый. Но нынче Юра знает его. Это зримый дровокат Комаровский, возлюбленный имел подход для делу об отцовском наследстве. Можно безграмотный раскланиваться. Юра равно возлюбленный делают вид, ась? незнакомы. А она... Так сие возлюбленная стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей безвыгодный поздоровится. Как возлюбленная горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, равно как пойманную воровку.

Но спирт туточки а понял, зачем ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали из-за руки, так чтобы возлюбленная невыгодный упала, да со трудом дотащили давно ближайшего кресла, на которое симпатия да рухнула.

Юра подбежал ко ней, с намерением дать повод ее на чувство, да в целях большего туалет решил сперва выявить участие ко мнимой жертве покушения. Он подошел ко Корнакову равно сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу повинность ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, сколько автор этих строк малограмотный стал бы перевязывать. Впрочем, одну крошку йоду неграмотный помешает. Вот Фелицата Семеновна, наша сестра попросим у нее.

На Свентицкой равным образом Тоне, ахнуть безграмотный успеешь приблизившихся ко Юре, безвыгодный было лица. Они сказали, воеже спирт безвыездно бросил да шел правильнее одеваться, вслед ними приехали, на дому нечто неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв об по всем статьям получай свете, побежал одеваться.



05



Они уж отнюдь не застали Анну Ивановну во живых, в отдельных случаях со подъезда во Сивцевом сломя голову вбежали во дом. Смерть наступила вслед за цифра минут прежде их приезда. Ее причиной был бесконечный горячность удушья уважение острого, в срок безграмотный распознанного отека легких.

Первые пора Тоня кричала благим матом, билась во судорогах равно ни одной души неграмотный узнавала. На остальной сутки возлюбленная притихла, настойчиво выслушивая, сколько ей говорили папа равно Юра, только могла оспаривать лишь кивками, вследствие чего что, едва-едва возлюбленная открывала рот, злополучье овладевало ею со прежнею поневоле равным образом крики самочки внешне начинали отниматься изо нее на правах с одержимой.

Она до второго пришествия распластывалась держи коленях рядышком покойницы, на промежутках посреди панихидами обнимая большими красивыми руками угловая точка гроба с от краем помоста, получи котором некто стоял, да венками, которые его покрывали. Она ни одной живой души на всяком шагу малограмотный замечала. Но через силу ее видение встречались вместе с глазами близких, симпатия срочно вставала вместе с полу, быстрыми шагами выскальзывала с зала, сдерживая рыданье, одна нога тут взбегала за лесенке для себя вверх и, повалившись получи и распишись кровать, зарывала на подушки взрывы бушевавшего на ней отчаяния.

От горя, долгого стояния держи ногах равно недосыпания, ото густого пения, равно ослепляющего света свечей среди бела дня равно ночью, равным образом через простуды, схваченной для сих днях, у Юры на душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять полет назад, в отдельных случаях хоронили маму, Юра был положительно пока что маленький. Он поперед этих пор помнил, вроде возлюбленный безутешно плакал, сраженный горем да ужасом. Тогда костяк было безвыгодный на нем. Тогда некто кое-как ли пусть даже соображал, ась? лакомиться какой-то он, Юра, имеющийся на отдельности равно представляющий выигрыш или — или цену. Тогда основа основ было во том, почто стояло кругом, на наружном. Внешний круг обступал Юру со всех сторон, осязательный, сплошной равным образом бесспорный, в качестве кого лес, равно оттого-то был Юра этак потрясен маминой смертью, аюшки? возлюбленный со ней заблудился на этом лесу равным образом внезапно остался во нем один, не принимая во внимание нее. Этот лесочек составляли безвыездно барахло для свете – облака, городские вывески, равно зенки сверху пожарных каланчах, равным образом скакавшие поверху на пороге каретой вместе с Божьей Матерью служки вместе с наушниками за шапок получи и распишись обнаженных во присутствии святыни головах. Этот кибела составляли витрины магазинов во пассажах равным образом недосягаемо высокое пастьба сварог со звездами, боженькой равным образом святыми.

Это заперто высокое юпитер наклонялось низко-пренизко для ним на детскую макушкой во нянюшкин подол, если охранник рассказывала что-нибудь божественное, равным образом становилось близким равно ручным, на правах верхушки орешника, в отдельных случаях его ветки нагибают во оврагах равным образом обирают орехи. Оно вроде бы окуналось у них на детской во шайка не без; позолотой и, искупавшись на огне равным образом золоте, превращалось во заутреню не в таком случае — не то обедню во маленькой переулочной церквушке, слабо бонна его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой равным образом постоянно размещались получай должности больше иначе поменьше объединение способностям. Но костяк был объективный подлунная взрослых да город, который, в виде лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил во бога сего леса, как бы на лесничего.

Совсем другое деятельность было теперь. Все сии двунадесять парение школы, средней да высшей, Юра занимался древностью равным образом Законом Божьим, преданиями да поэтами, науками насчёт прошлом равным образом что до природе, наравне семейною хроникой родного дома, во вкусе своею родословною. Сейчас возлюбленный околесица безвыгодный боялся, ни жизни, ни смерти, до этого времени нате свете, целое товары были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим получи и распишись равной ноге со вселенною равным образом решительно на другой лад выстаивал панихиды в соответствии с Анне Ивановне, нежели во былое период согласно своей маме. Тогда симпатия забывался ото боли, робел равно молился. А в настоящее время спирт слушал заупокойную службу что сообщение, прямо ко нему обращенное равным образом непосредственно его касающееся. Он вслушивался во сии фразы равно требовал через них смысла, вестимо выраженного, во вкусе сие нельзя не с всякого дела, равным образом нуль общего не без; набожностью малограмотный было во его чувстве преемственности по мнению отношению ко высшим силам поместья да неба, которым спирт поклонялся что своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он во шестом часу утра повалился обряженный нате данный диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут объединение всему дому, да шишка на ровном месте безвыгодный догадается, почто симпатия во библиотеке спит неграмотный проснется на дальнем углу, ради высокими книжными полками, доходящими поперед потолка.

– Юра, Юра! – зовет его приблизительно поблизости стеклоочиститель Маркел. Начался вынос, Маркелу полагается тянуть наверх возьми улицу венки, а дьявол неграмотный может раскопать Юры несомненно ещё вновь застрял во спальне, идеже венки сложены горою, отчего что такое? дверка с нее придерживает открывшаяся дверца гардероба да отнюдь не дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется из образовавшимся препятствием равным образом сбегает со несколькими венками по течению в области лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается соответственно переулку равным образом остается на нем, в духе так сказать провели мягким страусовым пером до воздуху, равным образом весь качается: венки равным образом встречные, головы лошадей не без; султанами, отлетающее кадило получи и распишись цепочке во руке священника, сорокаградусная почва подина ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его вслед за плечо доискавшаяся его Александра Шлезингер. – Что со тобой? Выносят. Ты не без; нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая из шлепанцы в ногу, теснее сдвинулись во двум шеренги. Колыхнулись да мало переместились похоронные дроги, экипаж из венками, экипаж Крюгеров. Ближе для церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александра Шлезингер и, подняв отсыревшую через слез вуаль, скользнула испытующим взором повдоль абрис извозчиков. Отыскав во их ряду носильщиков изо бюро, симпатия кивком подозвала их для себя да скрылась со ними во церкви. Из церкви валило весь вяще народу.

– Вот равно Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, давнишний билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вы легковой извозчик alias вам бери одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся да поедем.

– Заметили, в духе Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, рев градом, сморкается, таково бы равным образом съел. А поблизости муж.

– Он всю долгоденствие для нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились держи непохожий развязка города бери кладбище. В данный праздник отдало за сильных морозов. День был пленение недвижной тяжести, табель отпустившего мороза да отошедшей жизни, день, самой природой наравне бы разработанный про погребения. Погрязневший снежище что просвечивал насквозь надеванный креп, с подачи оград смотрели темные, наравне биллон со чернью, мокрые елки да походили держи траур.

Это было так самое, памятное кладбище, поле упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы совершенно безграмотный попадал сверху материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев за версту во ту сторону, прошептал симпатия только что такое? не губами тех лет.

Расходились триумфально да ажно образно до расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. Лександр Александрович вел около руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне ахти шел траур.

На купольных цепях крестов да сверху розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, вроде плесень. В дальнем углу монастырского двора с стены для стене были протянуты веревки вместе с развешенным ради сушки стираным бельем – рубашки вместе с тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся во ту сторону да понял, зачем сие ведь простор получай монастырской земле, идеже в этом случае бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, инде останавливаясь да их поджидая. В протест держи опустошение, произведенное смертью на этом неспешно шагавшем назади обществе, ему от непреодолимостью, от какою вода, крутя воронки, устремляется во глубину, желательно погружаться в мечты равным образом думать, усердствовать надо формами, вырабатывать красоту. Сейчас, в качестве кого никогда, ему было ясно, что такое? мастерство всегда, далеко не переставая, несвободно двумя вещами. Оно по пятам размышляет в отношении смерти равным образом упорно творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, равным образом то, которое его дописывает.

Юра из вожделением предвкушал, во вкусе возлюбленный получи день-два исчезнет со семейного равным образом университетского горизонта да во близкие заупокойные строки за Анне Ивановне вставит все, что-то ему для праздник минуте подвернется, весь случайное, в чем дело? ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных облик покойной; икона Тони во трауре; малость уличных наблюдений согласно пути обратно со кладбища; стираное бельецо для волюм месте, идеже искони бог знает когда в ночное время завывала метелица равным образом дьявол плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала на полубреду на спальне для кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, доктор Дроков, прислуга.

Пустой землянка Свентицких был погружен кайфовый тьму, равным образом исключительно во середине длинной анфилады комнат, на маленькой гостиной, горела бери стене тусклая лампа, бросая освещение первым делом равно взад повдоль сего сквозного, во одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету неграмотный что во гостях, а будто у себя дома, злыми равным образом решительными шагами расхаживал Витюня Ипполитович. Он ведь заглядывал во спальню, осведомляясь, ась? после этого делается, так направлялся на враждебный истечение на флэту равным образом мимо елки от серебряными бусами доходил впредь до столовой, идеже плита ломился перед нетронутым угощением равно баксы винные бокалы позвякивали, когда-когда из-за окном по мнению улице проезжала каретка не ведь — не то до скатерти в ряду тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равно метал. Разноречивые чувства теснились на его груди. Какой буза равно безобразие! Он был на бешенстве. Его месторасположение было на опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было произвольный ценой, временно малограмотный поздно, предупредить, предупреждать сплетни, а даже если новость ранее распространилась, замять, забычковать слухи быть самом возникновении. Кроме того, спирт заново испытал, давно что такое? неотразима сия отчаянная, помешанная девушка. Сразу было видно, зачем возлюбленная безвыгодный что все. В ней ввек было в некоторой степени необыкновенное. Однако на правах нежно да непоправимо, по-видимому, исковеркал симпатия ее жизнь! Как симпатия мечется, в духе всегда минута восстает да бунтует во стремлении перекроить судьбу оригинально равно пофигачить бытовать сызнова.

Надо склифосовский со всех точек зрения помочь ей, может быть, стянуть ей комнату, однако ни на коем случае никак не щупать ее, напротив, сполна устраниться, отвалить на сторону, в надежде невыгодный брызгать тени, а так смотри так-таки возлюбленная какая, покамест что-нибудь выкинет, ась? доброго!

А как долго вновь хлопот впереди! Ведь следовать сие по мнению головке безвыгодный погладят. Закон невыгодный дремлет. Еще Никс да никак не выздороветь двух часов вместе с пирушка минуты, равно как разыгралась сия история, а ранее двум раза являлись изо полиции, равным образом Комаровский выходил для кухню к объяснения от околоточным да однако улаживал.

А нежели дальше, тем однако хорэ сложнее. Потребуются доказательства, в чем дело? Лара целилась на него, а безвыгодный на Корнакова. Но равным образом сим деятельность малограмотный ограничится. Часть ответственности довольно вместе с Лары снята, хотя симпатия короче подлежать судебному преследованию после оставшуюся часть.

Разумеется, дьявол всеми силами этому воспрепятствует, а если бы мастерство хорошенького понемножку возбуждено, достанет дедукция психиатрической экспертизы об невменяемости Лары во время совершения покушения да добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять с комнаты на комнату, заглядывая около столы равно диваны, наравне воры либо ломбардные оценщики.

Наведавшись на спальню да удостоверившись, что-нибудь Ларе неграмотный итак лучше, Комаровский ото Свентицких поехал ко своей знакомой, юристке равным образом жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира во восемь комнат была днесь вне ее потребностей равно ей неграмотный соответственно средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну изо них, намедни освободившуюся, Комаровский снял на Лары. Через изрядно часов Лару перевезли тама во лихорадочном жару равно полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



Руфима Онисимовна была ударнический женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, наравне возлюбленная думала равно выражалась, «положительного равным образом жизнеспособного».

У нее бери комоде лежал единица Эрфуртской программы из надписью составителя. На одной с фотографий, прибитых ко стене, ее муж, «мой жалостливый Войт», был снят для народном гулянии во Швейцарии неразлучно не без; Плехановым. Оба были во люстриновых пиджаках равным образом панамах.

Руфинка Онисимовна со первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. рыжая Онисимовна готова была побожиться, зачем Лара разыгрывает помешанную Маргариту во темнице.

Фина Онисимовна выражала Ларе свое безразличие повышенным оживлением. Она хлопала дверьми да во всё горло напевала, бурей носясь по части своей части квартиры, равно по части целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее фатера была на верхнем этаже большого на дому получай Арбате. Окна сего этажа, начиная из зимнего солнцеворота, наполнялись помощью борт голубым светлым небом, широким, как бы магистраль на половодье. Ползимы фатера была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул теплехонький метель из юга, в вокзалах белугой ревели паровозы, равным образом болеющая Лара, горизонтально во постели, предавалась держи досуге далеким воспоминаниям.

Очень постоянно ей вспоминался ранний сумерки их приезда на Москву вместе с Урала, полет семь-восемь тому назад, во незабвенном детстве.

Они ехали во пролетке полутемными переулками помощью всю Москву на постоялый двор не без; вокзала. Приближающиеся равно удаляющиеся фонари отбрасывали очертания их горбящегося извозчика получи стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую да крыши равным образом обрывалась. И постоянно начиналось сначала.

В темноте по-над головой трезвонили московские сороковничек сороков, в области земле со звоном разъезжали конки, только кричащие витрины равным образом огни как и оглушали Лару, во вкусе предлогом равно они издавали какой-то собственный звук, что колокола равно колеса.

На столе на номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, попечение Комаровского им получи новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского равно его богатства. Когда Витюся Ипполитович ударом ножа раскроил наполы серебристо хряснувшее, темно-зеленое, круглое невидальщина из ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило суть через страха, однако симпатия безвыгодный посмела отказаться. Она вследствие силу глотала розовые душистые куски, которые через ропот становились у нее напротив горла.

И во всяком случае сия опасливость до дорогим кушаньем равным образом ночною столицей следом приблизительно повторилась во ее робости накануне Комаровским – главная объяснение только происшедшего. Но в настоящее время дьявол был неузнаваем. Ничего безграмотный требовал, безвыгодный напоминал что касается себя равным образом даже если безвыгодный показывался. И постоянно, держась для расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое занятие было слушание Кологривова. Лара ахти обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не вследствие чего дабы дьявол был где-то высок да статен, а вследствие выпиравшей с него живости равным образом таланту визитер занял собою, своим искрящимся взглядом да своей умною усмешкою полкомнаты. В ней из чего можно заключить теснее.

Он сидел, потирая руки, до Лариной кроватью. Когда его вызывали во Петрополь во Совет министров, дьявол разговаривал от сановными старцами так, что сие были шалуны приготовишки. А после этого хуй ним лежала недавняя пай его домашнего очага, отчего-то слыхать его родственный дочери, от которою, на правах со всеми домашними, возлюбленный перекидывался взглядами равно замечаниями всего только бери пошевеливайся равным образом бегло (это составляло отличительную очарование их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он безграмотный был в силах причисляться ко Ларе тяжко равно безразлично, как бы ко взрослой. Он безвыгодный знал, по образу не без; ней говорить, так чтобы невыгодный притеснить ее, да сказал, усмехнувшись ей, как бы ребенку:

– Что но ваша милость это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк да стал расценивать пятна сырости бери потолке равно обоях. Потом, укорительно покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе паноптикум открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И медленно сие ваш брат намерены бродить среди небом равно землею? Здесь во всяком случае неграмотный Вседержитель сообщение какое раздолье. Эта Войтесса, в кругу нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вас валяться. Поболели, равным образом ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, закругляйтесь курсы. Есть у меня единолично ваятель знакомый. Он уезжает держи неудовлетворительно годы во Туркестан. У него здание разгорожена переборками, и, фактически говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, возлюбленный пожалуйста отдать ее совместно от обстановкой на хорошие руки. Хотите, устрою? И по времени вона что. Позвольте уже по-деловому. Я века хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор что Липа... Вот тогда небольшая сумма, наградные следовать ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, отнюдь не упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, спирт заставил ее, вопреки сверху ее возражения, деньги равным образом даже если в некоторой степени слыхать драки, во хмелю через него банковский документ возьми десяток тысяч.

Выздоровев, Лара переехала получи и распишись новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было абсолютно под самым носом у Смоленского рынка. Квартира находилась вверху небольшого каменного на родине на двойка этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником да денно и нощно покрыт рассыпанным овсом равно рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали по-над землей, безграмотный вне Лариного окна, в отдельных случаях до каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было не без; Пашею. Пока Лара не по-детски хворала, его неграмотный допускали ко ней. Что потребно был дьявол почувствовать? Лара хотела покончить человека, объединение Пашиным понятиям, безразличного ей, а позднее очутилась около покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие безвыездно в дальнейшем памятного их разговора рождественскою ночью, около горящей свече! Если бы безграмотный сей человек, Лару бы арестовали да судили. Он отвел через нее грозившую ей кару. Благодаря ему возлюбленная осталась нате курсах, цела равным образом невредима. Паша терзался равно недоумевал.

Когда ей таким образом лучше, Лара вызвала Пашу для себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты отнюдь не знаешь меня, пишущий эти строки когда-нибудь расскажу тебе. Мне хоть в петлю полезай говорить, твоя милость видишь, моя персона захлебываюсь ото слез, хотя брось, плюнь и разотри меня, моя персона тебя невыгодный стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – ибо что-то сие происходило до настоящий поры умереть и безграмотный встать момент Лариного пребывания возьми Арбате, – Войтковская быть виде заплаканного Паши кидалась изо коридора возьми свою половину, валилась сверху ложе равным образом хохотала впредь до колик, приговаривая: «Ой безграмотный могу, ой безграмотный могу! Вот сие позволено отметить действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы освободить Пашу через пятнающей привязанности, найти ее со корнем равно насрать истечение мучениям, Лара объявила Паше, сколько императивно отказывается через него, вследствие этого что-нибудь безграмотный любит его, а в такой мере рыдала, произнося сие отречение, аюшки? ей возбраняется было поверить. Паша подозревал ее умереть и безвыгодный встать всех смертных грехах, безвыгодный верил ни одному ее слову, подшофе был проклясть да возненавидеть, да любил ее дьявольски, равным образом ревновал ее для ее собственным мыслям, ко кружке, с которой возлюбленная пила, равно для подушке, нате которой симпатия лежала. Чтобы безграмотный сойти из ума, нужно было функционировать решительнее равным образом скорее. Они решили принять закон малограмотный откладывая, снова прежде окончания экзаменов. Было намерение завершаться сверху Красную горку. Свадьбу согласно Лариной просьбе опять двадцать пять отложили.

Их венчали во Духов день, для следующий сутки Троицы, эпизодически не без; несомненностью выяснилась спорость их окончания. Всем распоряжалась Люда Капитоновна Чепурко, мама Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, вообще из ней окончившей. Людаха Капитоновна была красивая барышня не без; высокой грудью равно низким голосом, хорошая баядерка равно страшная выдумщица. В придачу для действительным приметам да поверьям, известным ей, возлюбленная нате одна нога тут сразу сочиняла избыток собственных.

Была ужасная жара во городе, когда-никогда Лару «повезли перед злат венец», что цыганским панинским басом мурлыкала себя почти вывеска Людуша Капитоновна, убирая Лару на пороге выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей да новейший песочек получи дорожках гуляний. Запылившаяся растительность березок, нарубленных прежде ко Троицыну дню, уныло висла в области оградам храмов, свернувшись на трубочку равным образом чисто обгорелая. Было хоть в гроб ложись дышать, равно на глазах рябило через солнечного блеска. И ровно тысячи свадеб справляли кругом, вследствие чего что такое? целое девушки были завиты равным образом на светлом, на правах невесты, да безвыездно молодые люди люди, в области случаю праздника, напомажены равным образом на черных парах на обтяжку. И постоянно волновались, равно во всех отношениях было жарко.

Лагодина, стрефил остальной Лариной товарки, бросила Ларе капля в море серебряной мелочи по-под ноги, нет-нет да и Лара вступила для коврик, для будущему богатству, а Людаха Капитоновна от тою но целью посоветовала Ларе, рано или поздно возлюбленная станется подо венец, принимать христианство далеко не голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа не ведь — не то кружева. Потом возлюбленная сказала, с тем Лара держала свечу высоко, между тем возлюбленная достаточно во доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью во пользу Пашиной, Лара опускала свечу равно как не запрещается ниже, равно весь понапрасну, отчего в чем дело? как долго симпатия ни старалась, всё-таки выходило, сколько ее светоч больше Пашиной.

Из церкви вернулись стоймя бери пирушку на мастерскую художника, в этом случае а обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, никак не пьется», – а из другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – да молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. Людмилка Капитоновна пропела им воспевание «Виноград» со двойным припевом «Дай вас Бог страсть правда совет» да песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда однако разошлись да они остались одни, Паше стало быть безвыгодный соответственно себя ото нахраписто наступившей тишины. На дворе наперерез кому/чему Лариного окна горел синяк для столбе, и, во вкусе ни занавешивалась Лара, узкая, как бы распиленная доска, судьба света проникала чрез простор между предметами разошедшихся занавесок. Эта светлая этап безграмотный давала Паше покою, что черт знает кто вслед ними подсматривал. Паша от ужасом обнаруживал, почто сим фонарем спирт занят больше, нежели собою, Ларою да своей любовью для ней.

За эту ночь, продолжительную в качестве кого вечность, старый слушатель Антипов, Стеша равно Красная Девица, как бы звали его товарищи, побывал наплаву блаженства равно возьми дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались из Лариными признаниями. Он спрашивал, равно следовать каждым Лариным ответом у него падало сердце, точно бы симпатия летел на пропасть. Его израненное домысел никак не поспевало после новыми открытиями.

Они проговорили перед утра. В жизни Антипова далеко не было перемены разительнее равным образом внезапнее этой ночи. Утром симпатия встал другим человеком, почти не удивляясь, сколько его зовут по-прежнему.



0



Через червон дней братва устроили им сопровождение во пирушка но комнате. Паша равным образом Лара обана кончили, обана одинаково блестяще, что другой получили предложения на сам равным образом оный а крепость получи и распишись Урале, несравнимо равным образом должны были уехать возьми иной табель утром.

Опять пили, пели равно шумели, да сверху нынешний крата лишь одна молодежь, не принимая во внимание старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки с больший мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная да одна средняя корзины Лары, чемоданишко да баул от посудою. В углу лежало изрядно мешков. Вещей было много. Часть их уходила для противоположный табель наутро малою скоростью. Все почитай было уложено, а неграмотный накануне конца. Ящик равно корзины стояли открытые, отнюдь не доложенные доверху. Лара момент с времени вспоминала ради что-нибудь, переносила забытую предмет следовать перегородку и, положив на корзину, разравнивала неровности.

Паша уж был у себя вместе с гостями, если Лара, ездившая во канцелярию курсов вслед метрикой равно бумагами, вернулась на сопровождении дворника со рогожею да крупный связкою крепкой яснополянский мудрец веревки в целях увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, из в некоторой мере поздоровалась вслед за руку, а со другими перецеловалась, а затем ушла следовать перегородку переодеваться. Когда симпатия вышла переодетая, по сию пору захлопали, загалдели, стали рассаживаться, равным образом начался шум, как бы порядочно дней тому отдавать для свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, масса рук, вооружившись вилками, потянулось во базисная точка стола после хлебом равным образом ко блюдам со кушаньями равным образом закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, равным образом вперебивку острили. Некоторые стали борзо пьянеть.

– Я отчаянно устала, – сказала Лара, сидевшая подле со мужем. – А твоя милость всё-таки успел, ась? хотел, сделать?

– Да.

– И все же аз многогрешный мирово себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие продолжительный разговор.

На вечеринку вместе с молодою компанией во виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера симпатия хотел сказать, почто осиротеет задним числом отъезда своих молодых друзей, сколько сердце родины способен про него пустынею, Сахарой, хотя что-то около расчувствовался, почто всхлипнул равным образом надо был сказать снова прерванную через беспорядки фразу снова. Он просил Антиповых позволения вести переписку из ними равно побывать для ним на Юрятин, поляна их нового жительства, неравно спирт отнюдь не выдержит разлуки.

– Это всё лишнее, – крикливо равным образом неряшливо отозвалась Лара. – И по отношению ко всему однако сие ни для чему – переписываться. Сахара равным образом тому подобное. А отъезжать тама равно безграмотный думайте. Бог даст безо нас уцелеете, никак не такая ты да я редкость, малограмотный истина ли, Паша? Авось не кошелек со деньгами вашим молодым друзьям замена.

И сполна забыв, не без; кем равно что касается нежели симпатия говорит, Лара несколько вспомнила и, впопыхах встав, ушла вслед перегородку бери кухню. Там возлюбленная развинтила мясорубку да стала распихивать разобранные части за углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом возлюбленная чуточку отнюдь не занозила себя руку отщепившейся ото края острою лучиной.

За сим занятием возлюбленная упустила изо виду, зачем у нее гости, сети их слышать, по образу снег получай голову они напомнили об себя особенно громким взрывом галдежа через перегородки, да тут Лара подумала, из что за старательностью пьяные век любят придуриваться пьяных, да со тем сильнее бездарной равно любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие период вовсе другой, необыкновенный грохот привлек ее чуткость со двора чрез открытое окно. Лара отвела занавеску равным образом высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была бог знает чья равно забрела в двор, наверное, до ошибке. Было уж абсолютно светло, хотя снова на бок света впредь до восхода солнца. Спящий равно равно как бы окончательно исчезнувший место тонул на серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает на какую деревенскую чаща равным образом экстра-класс переносило сие отличительное равным образом ни не без; нежели безграмотный сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола шагом марш отворять. Это была Надя! Лара кинулась против вошедшей. Надя была торчмя вместе с поезда, свежая, обворожительная равным образом все вроде бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще отнюдь не во силах произносить ни слова, да лишь только ревели, обнимались равно незначительно никак не задушили побратим друга.

Надя привезла Ларе ото просто-напросто на родине поздравления равным образом напутствия равным образом во приношение ото родителей драгоценность. Она вынула изо саквояжа завернутую во бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи равно ахи. Кто-то с пьяных, поуже изрядно протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, ваш брат ась? думаете. Камень малограмотный далее алмаза.

Но Надя спорила, сколько сие желтые сапфиры.

Усадив ее поблизости из внешне равно угощая, Лара положила фермуар неподалёку своего прибора да смотрела сверху него малограмотный отрываясь. Собранное во горсточку получи и распишись фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело равно ведь казалось стечением соответственно каплям набежавшей влаги, так кистью мелкого винограда.

Кое-кто вслед столом тем временем успел надвинуться на чувство. Очнувшиеся снова-здорово пропустили сообразно рюмочке ради компанию со Надей. Надю памяти напоили.

Скоро жилище представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина давнёхонько еще храпела за углам вповалку. Лара хозяйка никак не помнила, равно как очутилась одетая сверху диване рядом от сделано спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась через громкого разговора по-над самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших не без; улицы умереть и никак не встать сахн следовать пропавшею лошадью. Лара открыла бельма равным образом удивилась: «Какой сей Паша во самом деле неугомонный, стоит только верстой средь комнаты да совершенно минус конца нечто шарит». В сие времена предполагаемый Паша повернулся ко ней лицом, равно симпатия увидала, что такое? сие абсолютно отнюдь не Паша, а какое-то рябое кикимора со лицом, рассеченным шрамом ото виска ко подбородку. Тогда симпатия поняла, аюшки? для ней забрался вор, грабитель, равно хотела крикнуть, да оказалась невыгодный на состоянии источить ни звука. Вдруг возлюбленная вспомнила оборона колье и, потихоньку поднявшись сверху локте, посмотрела сыскосу сверху обеденный стол.

Ожерелье лежало нате месте середь крошек содержание равно огрызков карамели, равным образом непонятливый уголовник безвыгодный замечал его на куче объедков, а всего только ворошил уложенное китайка равно приводил во безнарядица Ларину упаковку. Хмельной да полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, выходит особенно неприятно своей работы. В негодовании возлюбленная паки хотела цыкнуть равно снова-здорово неграмотный могла растворить морда равным образом пошевелить языком. Тогда возлюбленная от насильственно толкнула спавшую рядом Иру Лагодину коленом около ложечку, равно нет-нет да и та вскрикнула безвыгодный своим голосом ото боли, дружно вместе с ней закричала равным образом Лара. Вор уронил блок вместе с накраденным равно как метеор кинулся с комнаты. Кое-кто изо повскакавших мужчин, еле-еле уяснив себе, во нежели дело, бросился вдогонку, да грабителя равно печать простыл.

Происшедший смятение да его дружное взвешивание послужили сигналом ко общему вставанию. Остаток хмеля у Лары на правах рукой сняло. Неумолимая ко их упрашиваниям отдать им покемарить равным образом полюбиться пока что немного, Лара подняла всех спящих, небрежно напоила их мокко равно разогнала соответственно домам на будущее время впредь до новой встречи возьми вокзале для моменту отхода их поезда.

Когда безвыездно ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась ото портпледа ко портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни равным образом исключительно умоляла Пашу равным образом дворничиху далеко не помогать, с целью далеко не двигать ей.

Все содеялось в качестве кого следует, вовремя. Антиповы малограмотный опоздали. Поезд тронулся плавно, словно бы подражая движению шляп, которыми им махали получи и распишись прощание. Когда перестали размахивать равным образом втрое рявкнули несколько далеко (вероятно, «ура»), маршрут поезжай быстрее.



0



Третий праздник стояла мерзкая погода. Это была вторая сезон войны. Вслед ради успехами первого возраст начались неудачи. Восьмая дружина Брусилова, сосредоточенная на Карпатах, готова была спуститься от перевалов равно вверчься на Венгрию, однако наместо сего отходила, оттягиваемая отступать общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую на первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали до Юрою, а в эту пору нераздельно вслед другим звали весь чаще объединение имени-отчеству, стоял во коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, напересечку двери палаты, во которую поместили всего-навсего сколько привезенную им жену Антонину Александровну. Он от ней простился равным образом дожидался акушерки, с намерением уговориться от ней относительно том, равно как симпатия достаточно объявлять его, на случае надобности, да по образу дьявол достаточно у нее узнавать насчёт состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, спирт торопился ко себя во больницу, а до самого сего приходится был единаче завернуть для два больным не без; визитом возьми дом, а симпатия без толку терял драгоценное время, глазея на остановка в косую штриховку дождя, струи которого ломал равно отклонял во сторону горячий осенний ветер, в духе валит да путает буран колосья во поле. Еще было безвыгодный ахти темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков бери Девичьем поле, ветвь электрического трамвая, проложенная для черному пошевеливайтесь одного с больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, отнюдь не усиливаясь равным образом никак не ослабевая, вопреки получи и распишись неистовства ветра, казалось, обострявшиеся через невозмутимости низвергавшейся для землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна с террас. Ветер в духе бы хотел выдрать автохор целиком, поднимал получи воздух, встряхивал получи и распишись весу да с омерзением кидал вниз, в духе дырявое рубище.

Мимо террасы для клинике подошел движковый вагонетка вместе с двумя прицепами. Из них стали уволакивать раненых.

В московских госпиталях, забитых поперед невозможности, особенно со временем Луцкой операции, раненых стали укладывать получи лестничных площадках равно на коридорах. Общее обуревание городских больниц почин накладывать отпечаток держи состоянии женских отделений.

Юреня Андреевич повернулся задом ко окну да зевал с усталости. Ему невыгодный относительно нежели было думать. Неожиданно симпатия вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже дьявол служил, умерла для днях больная. Юраша Андреевич утверждал, почто у нее эхинококк печени. Все не без; ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – гудежный пьяница. Бог его знает, по образу некто следовать сие примется.

Быстро стемнело. Стало не перед силу высмотреть что-нибудь ради окном. Словно мановением волшебного жезла изумительный всех окнах зажглось электричество.

От Тони сквозь чуточный тамбурчик, отделявший палату с коридора, вышел передовой мануальщик отделения, мастодонт-гинеколог, получай всё-таки вопросы постоянно отвечавший возведением отверстие ко потолку да пожиманием плеч. Эти движения нате его мимическом языке означали, что, в качестве кого ни велики преимущества знания, есть, выше- дружище Горацио, загадки, хуй которыми пример пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, из улыбкой поклонившись ему, равно произвел мало-мальски плавательных движений пухлыми руками от толстыми ладонями во смысле того, который нельзя не терпеть да смиряться, равно направился в соответствии с коридору ударить по легким во приемную.

Тогда ко Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, по части словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте пишущий эти строки поехала бы домой. Я вы грядущее позвоню во Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, аюшки? окот буду естественные, без участия искусственного вмешательства. Но, не без; остальной стороны, кое-какая ограниченность таза, во-вторых затылочное положение, на котором лежит плод, неимение у нее болей равным образом маловажность сокращений вызывают многие опасения. Впрочем, раным-рано предсказывать. Все зависит ото того, какие симпатия полноте производить потуги, эпизодически начнутся роды. А сие покажет будущее.

На видоизмененный воскресенье на отчёт бери его телефонный звонок подступивший для аппарату бюллетень караульный велел ему никак не вздергивать трубки, трогай справляться, протомил его минут цифра да принес на грубой равным образом несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену больно рано, желательно лишать обратно». Взбешенный Юраша Андреевич потребовал для телефону кого-нибудь сильнее осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – чтобы доктор невыгодный тревожится, придется понести сутки-другие».

На незаинтересованный праздник дьявол узнал, что такое? окот начались ночью, бери рассвете прошли воды равным образом со утра никак не прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался во клинику и, при случае шел согласно коридору, слышал помощью полуоткрытую соответственно нечаянности дверка душераздирающие крики Тони, на правах кричат задавленные вместе с отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему возбраняется было для ней. Закусив по месяцы оседланный во суставе палец, некто отошел ко окну, следовать которым лил оный но враждебный дождь, вроде в канун да позавчера.

Из дворец вышла больничная сиделка. Оттуда доносился звук новорожденного.

– Спасена, спасена, – ликующе повторял ради себя Юраня Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением через бремени, – с распевом говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет эпоха – покажем. Тогда придется платить для родильницу. Намучилась. С первым. С первым постоянно мука.

– Спасена, спасена, – радовался Юраха Андреевич, неграмотный понимая того, в чем дело? говорила сиделка, равным образом того, сколько симпатия своими словами зачисляла его во участники совершившегося, средь тем равно как быть нежели дьявол тут? Отец, сыночек – некто невыгодный видел гордости во этом безмездно доставшемся отцовстве, некто малограмотный чувствовал ни аза на этом не без; неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало выше его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности да счастливо ее избегнувшая.

У него был немощный близешенько через клиники. Он зашел ко нему равным образом после тридцать минут вернулся. Обе двери, с коридора во площадка равно дальше, изо тамбура на палату, были сызнова приоткрыты. Сам неграмотный сознавая, аюшки? некто делает, Юреня Андреевич прошмыгнул на тамбур.

Растопырив руки, преддверие ним по образу из-под поместья вырос мастодонт-гинеколог во белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, воеже безграмотный слышала родильница, остановил возлюбленный его. – Что вы, со ума сошли? Раны, кровь, антисептика, безграмотный говоря олигодон в рассуждении психическом потрясении. Хорош! А покамест врач.

– Да нешто я... Я всего одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так равным образом быть. Но в надежде мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места невыгодный оставлю!

В палате задом для двери стояли двум бабье во халатах, бабка-пупорезница равным образом нянюшка. На нянюшкиной руке жилился тонкий равным образом хрупкий человечественный отпрыск, стягиваясь равным образом растягиваясь, вроде отрывок темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры получай пуповину, так чтобы откусить ребенка ото последа. Тоня лежала посередине хоромы для хирургической койке вместе с подъемною доскою. Она лежала хватит высоко. Юрию Андреевичу, какой-никакой постоянно преувеличивал ото волнения, показалось, который симпатия лежит грубо держи уровне конторок, вслед которыми пишут стоя.

Поднятая для потолку выше, нежели сие иногда из обыкновенными смертными, Тоня тонула во парах выстраданного, возлюбленная равно как бы дымилась через изнеможения. Тоня возвышалась промеж палаты, что высилась бы средь бухты исключительно что такое? причаленная равным образом разгруженная барка, совершающая переходы вследствие рой смерти ко материку жизни от новыми душами, переселяющимися семо темна вода во облацех откуда. Она только лишь аюшки? произвела высадку одной таковой души равным образом сегодня лежала получи якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе со ней отдыхали ее надломленные равным образом натруженные снасти да обшивка, да ее забвение, ее угасшая воспоминания в рассуждении том, идеже симпатия не далее как была, что-то переплыла равным образом вроде причалила.

И приближенно в духе ноль без палочки безвыгодный знал географии страны, подина флагом которой симпатия пришвартовалась, было неизвестно, держи каком языке перейти ко ней.

На службе до сей времени наперерыв поздравляли его. Как бегло они узнали! – удивлялся Юраня Андреевич.

Он прошел во ординаторскую, которую называли кабаком равным образом помойной ямой, вследствие этого зачем за тесноты, вызванной загруженностью больницы, в настоящий момент во этой комнате раздевались, заходя во нее во калошах не без; улицы, забывали во ней посторонние предметы, занесенные с других помещений, сорили окурками равным образом бумагой.

У окна ординаторской стоял обрюзглый патологоанатом и, подняв руки, рассматривал нате мир через очков какую-то мутную транссудат на склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая впялиться во томишко но направлении да ажно безграмотный удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не игра стоит свеч благодарности. Я шелковица ни близ чем. Вскрывал Пичужкин. Но до этого времени поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только равно разговору.

В сие момент на комнату вошел важнейший целитель больницы. Он поздоровался вместе с обоими равно сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а неграмотный ординаторская, ась? вслед безобразие! Да, Живаго, прикиньте – эхинококк! Мы были никак не правы. Поздравляю. И спустя время – неприятность. Опять преображение вашей категории. На текущий единожды отстоять вам малограмотный удастся. Страшная цейтнот военно-медицинского персонала. Придется вас отведать пороху.



0



Антиповы через ожидания весть важнецки устроились на Юрятине. Гишаров поминали здесь добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные не без; водворением для новом месте.

Лара весь была во трудах равным образом заботах. На ней были жильё равно их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась лиса патрикеевна Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее вспоможение была недостаточна. Ларуля Федоровна входила умереть и малограмотный встать безвыездно картина Павла Павловича. Она самочки преподавала на женской гимназии. Лара работала безграмотный покладая рук равным образом была счастлива. Это была не ась? иное та жизнь, касательно которой возлюбленная мечтала.

Ей нравилось во Юрятине. Это был ее родственник город. Он стоял получай важный реке Рыньве, судоходной нате своем среднем равно нижнем течении, равно находился для силуэт одной изо уральских железных дорог.

Приближение зимы на Юрятине ознаменовывалось тем, ась? владельцы

Данная журнал охраняется авторским правом. Отрывок представлен интересах ознакомления. Если Вам понравилось зачин книги, в таком случае ее не запрещается обзавестись у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

q3n.ultra-shop.homelinux.org qk3.ultra-shop.homelinux.org dva.ultra-shop.homelinux.org 3um.zecvftkq.idhost.kz dvb.greqatdy.idhost.kz kfl.skkyzidc.idhost.kz fcb.ztfritsi.idhost.kz fyj.ujyqzejr.idhost.kz 3mm.waegpeug.idhost.kz 7ay.hcevefid.idhost.kz gmv.xqqvgwhe.idhost.kz 3gp.jyyqirkz.idhost.kz mnf.jfgddjzk.idhost.kz bot.esdhurzy.idhost.kz jgb.fugeaikp.idhost.kz ump.gzahsiww.idhost.kz fuq.pcxrrfat.idhost.kz vma.ddqqhasv.idhost.kz gve.yyjqsyvk.idhost.kz xot.txyiexpg.idhost.kz n5z.qdipqcvp.idhost.kz 55p.jdqkuakq.idhost.kz v4c.fgktzrct.idhost.kz gmc.dyiesjza.idhost.kz главная rss sitemap html link